Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей - Мария Минц Страница 4

Пару раз мне мерещится конское ржание, грозные крики и топот копыт позади. Я напрягаюсь и начинаю судорожно придумывать выход, но потом все звуки утихают.

Потеряли мой след, что ли? Или Эван решил махнуть рукой?

Что-то он быстро сдался. Я знаю Эвана, он бы наоборот ринулся в погоню сразу же, очертя голову…

Розамунда!

Вновь вспомнив про заклятую подругу, я вздрогнула от отвращения.

Скорее всего, она повисла на нём и запретила гнаться за мной!

Ну да, ну да, а то ведь так и догнать может… и передумать уходить к ней.

Замечаю, что солнце уже медленно спускается к закату, и меня опять озаряет неприятная мысль.

А если мы прибудем в усадьбу ближе к вечеру? Мигом представила себе зловещий особняк в сумерках и поёжилась.

И о чём я вообще думала, когда пускалась в эту авантюру?! Теперь надо расхлёбывать.

Ну и ладно. Я унывать не люблю, так что найду выход.

“Ты думала о том, чтобы выжить,” — строго сказал мне внутренний голос, — “при таком раскладе не то, что в зловещем особняке — в конюшне переночуешь! Всяко лучше, чем с предателем Эваном.”

Это точно!

Кучер словно слышит мои мысли и громко говорит:

— Госпожа… вам переночевать-то есть, где? А то негоже в Гленмур на ночь глядя-то заявляться!

В самое больное место попал.

— Нет, — вздыхаю я, а сердце сжимается от тревоги и страха перед неизвестным, — но я попробую что-нибудь придумать…

— Помните, я вам про кузину мою в Дорке говорил? — жизнерадостно продолжает кучер. Я киваю, но тут же вспоминаю, что он меня не видит. Поэтому просто протягиваю:

— Да-а…

— Я с ней поговорю, думаю, она вас пустит переночевать! — радостно заявляет кучер, — Свободная комната у неё точно имеется. Заодно и расскажет подробнее про Гленмур. Думаю, вы её послушаете и быстренько передумаете туда селиться!

— Огромное спасибо! — радуюсь я, но тут же сникаю:

— Только у меня денег-то нет с ней расплатиться.

— Я уверен, она вас просто так пустит! — беспечно говорит кучер, — Гленда понимающая, она часто и кошек бездомных привечает, и собак… Ой, госпожа, не подумайте, я вас в один ряд с этими бродягами блохастыми не ставил! В общем, поговорю с Глендой.

Я только понимающе хмыкаю. От сердца немного отлегает. Если эта незнакомая мне пока Гленда согласится приютить меня на эту ночь, то будет совсем чудесно!

Тут мне опять мерещится конское ржание, и по спине ползут ледяные капли. Изо всех сил напрягаю слух, одновременно стискивая в кулаках атлас юбки.

Проходит секунда. Вторая. Лошади ржут ещё раз, уже как будто бы ближе! Меня окатывает паникой, но на этом всё и заканчивается.

Все звуки стихают, оставляя после себя топот копыт по дороге.

Больше ничего странного я не слышала.

К Дорку мы подъехали, когда небо уже начало темнеть. Солнце неумолимо клонилось к закату, а впереди замелькали огоньки деревни.

— Дорк! — объявил кучер. Остановил карету и помог мне выбраться наружу.

Я взглянула в его честное усталое лицо с залёгшими под глазами тенями и обеспокоенно спросила:

— Вам-то Розамунда… в смысле, госпожа Вермонт ничего не сделает?

Кучер поскрёб коротко стриженную седую бороду.

— Госпожа Вермонт сегодня всё равно планировала в особняке остаться, — пояснил он, и меня будто обухом по голове ударило.

В особняке! Он явно говорит про особняк Эвана! Вот, значит, как. Меня пробирает дрожь от омерзения.

Значит, после свадьбы Эван мог бы после нашей брачной ночи отправиться к ней!

При мысли об этом меня мутит, и я стискиваю кулаки.

Большое спасибо цветочнице, что не прислала мне букет!

— А вот и дом Гленды! — прервал мои мысли кучер, кивая на аккуратный домик с белёными стенами и соломенной крышей. В окно, словно по заказу, выглянула дородная женщина с добрым лицом и ярко-красной косынкой на голове. Увидела нас и недоумённо обратилась к кучеру:

— Это кто такая, Том? Знакомая твоя, в гости приехала? Только вот платье свадебное зачем…

— Слушай, Гленда, — перебил её кучер, — госпоже…

— Найт, — подсказала я, — меня зовут Джиневра Найт.

— Госпоже Найт негде остановиться. Так-то она в Гленмур прибыла, да время уже позднее. Пустишь её переночевать?

Глаза у Гленды загорелись. Ещё бы! Нечасто увидишь на пороге незнакомку в свадебном наряде, которая, к тому же, ещё и направляется в зловещий особняк!

— О чём речь, конечно же! — всплеснула она руками. Выскочила на порог и кинулась ко мне, приговаривая:

— Проходи, душечка! Я тебя и чаем травяным напою, и такого сейчас про Гленмур расскажу — закачаешься!

Глава 5

Чай Гленда заварила просто потрясающий. Я не удерживаюсь и полной грудью вдыхаю аромат, который источает расписной глиняный чайник на столе.

Пахло луговым разнотравьем: я различаю ромашку и мяту. К ним примешивается и сладковатый запах, похожий на медовый. Среди этой разноголосицы запахов мелькает ещё один, какой-то уж совсем неуловимый и пряный.

— Хорошо пахнет, а? — одобрительно говорит Гленда, заметив, как я жадно ловлю аромат, — Это наш семейный рецепт. Садись давай, пей и рассказывай, что у тебя там стряслось и от кого ты убегаешь.

Я присаживаюсь на широкую деревянную скамью. Передав меня с руки на руки Гленде, Том распрощался и укатил, так что сейчас мне надо попытаться расслабиться.

Обхватываю ладонями глиняную же кружку, куда кузина Тома налила чай, делаю один глоток… и внезапно для себя вываливаю Гленде всё. От того, как мне хотелось выйти замуж за Эвана и как я радовалась такой возможности, до отвратительной сцены в саду и погони.

— М-да, — резюмирует Гленда, которая слушает меня, сидя напротив и подперев голову рукой, — паскуда, конечно, твой женишок ещё тот! Как можно было с такой красоточкой поступить!

От такого бесхитростного комплимента я невольно заливаюсь краской.

— Подружайка тоже хороша! — продолжает кипятиться Гленда. Видно, что моя история задела её за живое, — Вокруг столько мужиков, а она в этого, твоего, вцепилась! Она же знала, что вы с ним помолвлены, разве нет?

— Знала, — киваю я, и к горлу подкатывает тугой комок.

Перед глазами опять встаёт лицо Розамунды, а в ушах звенит её ненавидящий крик: “Я устала ждать! Устала притворяться!”

На меня накатывает острая неприязнь. И к Розамунде, и к Эвану!

— Вот ведь гадюки! — резюмирует Гленда, и я чувствую благодарность к этой милой женщине, которая меня знать не знает, но готова помочь.

— Они уже в прошлом! — твёрдо говорю я, — Я не хочу иметь с ними обоими ничего общего.

Гленда одобрительно кивает и пододвигает ко мне тарелочку