Вечные Пески. Том 3 - Лео Сухов Страница 37

Их яд вызывает слабость, от которой руки и ноги становятся ватными, а затем и вовсе отказывают. Пустынные варасы. Скольких их пришлось убить под Кечуном… И вот орда на другом конце Края Людей снова выставила этих тварей.

В зелёном свете шариков качурги достигли дверей первыми. Недолго думая, они тут же с размаху врезали мощными клешнями по створкам. Те прогнулись, заскрипели. Жалобно затрещали засовы на нашей стороне. Так громко, что услышал даже я на втором этаже.

Один из качургов был особенно упорным. Долбил по дверям, не переставая. Его собратья хотя бы иногда делали паузы. Этот-то, упорный, первым и пробил брешь. Проломил железо снаружи, да и дерево расщепил без проблем.

— Бей! — в образовавшуюся щель, словно жало, сверкнуло остриё копья.

Наконечник пробил хитин псевдоплоти. Брызнула чёрная жижа. Тварь взревела и дёрнулась, но мстительно ударила в обратку. И снова сверкнуло в дыре копьё, пробивая хитин. Одори не зря гонял копейщиков каждый день. Сейчас парни били так, что демонам приходилось несладко.

Я посмотрел, как качурги крушат двери, как острия копий вонзаются уже в три бреши… И, кинув приказ своим стоять здесь, поспешил на первый этаж. Моя помощь могла очень пригодиться внизу.

Ихон стоял в десятке шагов позади строя, державшего двери. Лицо спокойное, только желваки туда-сюда ходят. Я вытащил топор и провёл по лезвию пальцами.

— Долго не продержимся, — сказал негромко. — Двери скоро выбьют.

Ихон покосился на меня, но промолчал. Какое-то время мы оба смотрели, как в пробитых брешах мелькают тени, как взлетают и опускаются копья, как стрелы лучников осыпают задние ряды демонов.

Помолчав ещё немного, сотник кивнул:

— Знаю. Они и в прошлую ночь их чуть не выбили. Те, кто здесь стоял, рассказывали, что если бы был демон посильнее, с гарантией бы вынес.

— Ну вот и пришли демоны посильнее, — заметил я. — Как думаешь, сколько продержимся?

— Гонга два. Может, три, если повезёт, — Ихон скривился. — Однако нам и не надо вечность. Надо до рассвета. Есть вторые двери, из внутреннего двора в последний зал. В крайнем случае, встанем там. Они тоже хорошо укреплены. Да и дерево там получше.

Снаружи опять раздался тяжёлый удар. Ещё один, ещё. Качурги методично долбили в двери клешнями. Металл гудел, вибрация передавалась камню, и я чувствовал её даже через подошвы сапог.

Сверху свистели стрелы. Я видел сквозь бреши в створках, как одна из них вонзилась в щель между хитиновыми пластинами качурга. Тварь дёрнулась, но даже не остановилась. Удар, ещё удар.

Песчаные люди тоже пытались долбиться. Как тупые болванчики, накатывали и умирали под стрелами, рассыпаясь чёрным песком. А на их место без промедления приходили новые.

Я заметил что-то странное. Отошёл чуть в сторону. Прищурился, наблюдая в одну из пробоин за происходящим.

— Смотри, — кивнул я Ихону в нужную сторону.

В зелёном свете было видно, как из чёрного песка, оставшегося от убитых, прямо на глазах формируются новые фигуры. Сначала бесформенный холмик, затем — очертания рук, головы… И вот уже очередной безликий воин встаёт в строй.

— Бесполезно, — констатировал Ихон. — Их что убивай, что не убивай… Есть от этого хоть какая-то польза?

— Создание демона вот так — это затраты энергии, — ответил я. — Большие затраты. Впрочем… Мне кажется, к нам пригнали новый тотем. Вот орда и напирает.

Новый удар сотряс двери. В правой створке появилась очередная трещина, тонкая, как волос, зато длинная. И с каждым последующим ударом она всё больше росла.

Бой продолжался. Люди сменяли друг друга, били копьями, рубили мечами и топорами. Лучники пускали стрелу за стрелой, рвали тетивы, меняли — снова стреляли.

Двери во дворец медленно превращались в решето. Через пару гонгов дыр было уже столько, что строй попятился назад, чтобы конечности демонов, лезущие внутрь, не цепляли когтями.

Створки начали прогибаться внутрь. Засовы трещали, намекая на свой скорый конец. Я уже хотел предложить сотнику отходить. Опытный Ихон опередил меня буквально на удар сердца.

— Готовимся к отходу! — рявкнул он. — Все к дверям из внутреннего дворика! Кроме осмий, что прямо сейчас на острие! Живо! Живо! Пока двери ещё держатся!

Моя триосмия пока отдыхала. Я махнул рукой бойцам, чтобы поспешили на позиции. Со второго этажа скатились по лестнице лучники и тут же отошли в глубину здания. Следом затопотали ногами другие бойцы.

Трещина в дверях расширялась. Сквозь неё пробивался тусклый свет шариков. В нём мелькали уродливые тени, бесновавшиеся снаружи. Единственный оставшийся в живых качург бил в одно место. В ту самую трещину. Упорно, целенаправленно, как кузнецы по наковальне.

Мы успели пройти половину следующего зала в анфиладе, когда одна из створок с оглушительным скрежетом прогнулась внутрь. Петли, державшиеся на честном слове ещё с прошлой ночи, не выстояли. Тяжёлые двери рухнули, подняв на прощание с каменного пола тучу пыли.

Грохнуло так, что уши заложило. Звук был, будто рухнула стена. Гул прокатился по каменным коридорам. Следом за ним раздался дикий, нечеловеческий вой. Торжествующий, голодный.

А потом — крики. Много криков. Наши.

— Твою ж… — выдохнул я, обернувшись.

— Что там происходит? — Аримир побледнел.

— За мной! Все за мной! Триосмия, ко мне! — прокричал я, бросаясь обратно в зал с выбитыми дверями.

Сзади грохотали сапоги. Мои люди, не раздумывая, неслись следом. Я слышал тяжёлое дыхание бойцов за спиной, сдавленные ругательства осмов.

Второй зал. Первый. Я остановился, оценивая обстановку. На месте дверей зиял огромный пролом, в котором клубилась пыль. Из этой пыли уже выплёскивало новую волну демонов.

Дуары шли ровными рядами, как на параде. Чёрные доспехи из псевдоплоти, алые глаза, щиты и мечи. По флангам вдоль стен заходили исаи — премерзкие порождения Дикого Шёпота.

Я узнал их сразу. Человеческие скелеты, так плотно оплетённые жгутами псевдоплоти, что кости не просвечивали. Руки заканчивались не ладонями — двумя чёрными саблями каждая. Кривыми, как лунный серп, с зазубринами на острых лезвиях.

На локтях и коленях торчали костяные шипы, длиной в палец, и с них капала чёрная жижа. Из голов росли рога — не как у качургов, массивные, а тонкие, изогнутые, чёрные, похожие на корону какого-то безумного царя.

Они двигались резко, проворно, быстрыми наскоками. Сабли-руки мелькали в воздухе, разрезая его с погибельным свистом.

А за ними, возвышаясь над строем дуаров,