Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин Страница 35

Глава 5. СТАРЫЙ ЛЕС И УИТИВИНДЛ

В письме от 31 августа 1938 года, приведённом в конце прошлой главы, мой отец сказал, что «за последние два-три дня» он снова обратился к книге, что она «течёт сама и совсем выходит из-под рук» и что дошла она «примерно до Главы VII». Ясно, что за эти несколько дней хоббиты прошли через Старый Лес долиной Уитивиндла[1], погостили в доме Тома Бомбадила, спаслись от умертвия и достигли Бри.

Предварительных набросков первоначальной четвёртой главы очень мало, и те, что есть, я привожу здесь. Сперва идёт страница, набросанная мягким карандашом и ныне очень трудная для прочтения; я ввожу необходимую пунктуацию и небольшие связующие слова, что были опущены, и раскрываю начальные буквы, стоящие вместо имён.

Они сели на пони и поехали в туман. Проехав больше часа, они подъехали к Изгороди. Она была высока и оплетена серебряной паутиной.

— Как нам через неё перебраться? — сказал Одо.

— Есть путь, — сказал Мармадюк. Идя за ним вдоль Изгороди, они подошли к небольшому, выложенному кирпичом туннелю. Он спускался в овражек и нырял прямо под Изгородь, выходя ярдах в двадцати по ту сторону, где был заперт воротами из частых железных прутьев. Мармадюк отпер их, выпустил спутников и снова запер. Когда ворота защёлкнулись, всех вдруг кольнуло.

— Ну вот, — сказал Мармадюк. — Теперь вы покинули Шир — и [?снаружи], у самого края Старого Леса.

— А байки про него правдивы? — сказал Одо.

— Не знаю, какие байки ты имеешь в виду. Если те старые страшилки, что рассказывали нам няньки, про гоблинов, волков и тому подобное, — то нет. Но место чудно́е. Всё в Старом Лесу куда более живое, более сознающее, что вокруг творится, чем в Шире. И чужаков они не любят. Деревья за тобой следят. Но днём они немного что делают. [?Изредка] самые злобные могут уронить ветку, выставить корень или ухватить тебя длинными плетями. А вот ночью всё может стать пренеприятным — так мне говорили. Я был в Старом Лесу лишь однажды, да и то лишь у края, уже затемно. Мне почудилось, что деревья все перешёптываются меж собой, хотя ветра не было, и ветви качались и шарили. Поговаривают, будто деревья и впрямь движутся, могут окружить чужака и зажать его. Когда-то они нападали на Изгородь, подходили и сажали себя прямо у неё, перевешиваясь через неё. Но мы выжгли землю вдоль всей восточной стороны на мили, и они от этого отступились. Живут и иные чудны́е твари в глуби Леса и по ту его сторону. Но я не слыхал, чтоб они были очень злы, — по крайней мере, днём. Что-то, однако, прокладывает тропы и держит их открытыми. Есть начало одной, большой и широкой, что идёт более или менее в нашу сторону. К ней-то я и держу путь.

Земля неуклонно повышалась, и, по мере того как пони брели вперёд, деревья делались темнее, гуще и выше. Не было ни звука, кроме редкой капели, но всех охватило и неуклонно росло неуютное чувство, что за ними наблюдают — с неодобрением, если не с неприязнью. Мармадюк попробовал запеть, но голос его вскоре опал до бормотания, а затем и вовсе замер. С треском упала наземь за их спинами небольшая ветка со старого дерева. Они остановились, вздрогнув, и огляделись.

— Деревья, похоже, против моего пения, — бодро сказал Мармадюк. — Ладно, подождём, пока выйдем на место пооткрытее.

Здесь повествование переходит в заметки:

Прогалина, холмик, вид, солнце вверху, туман уходит, делается жарко

Деревья преграждают путь. Они сворачивают [?всё время ..................... в сторону]

Старый Вяз*. Встреча с Томбомбадилом.

[Вычеркнуто: умертвия]

Стоянка на нагорьях

* «Старый Вяз» — в оригинале Old Man Willow, в ранних черновых набросках Willowman (букв. «ивовый человек»; в сборнике «Приключения Тома Бомбадила» — то же существо). Дерево здесь — ива, но вслед за каноном «вяз» сохранён для единства имени. — Прим. перев.

Если этот отрывок начинается как повествование и сходит на заметки, то другая страница — это прямо «набросок» истории, которую предстояло написать:

Тропа вьётся всё дальше, и они устают. Никакого вида им не открыть. Наконец они видят впереди голый холмик (увенчанный несколькими соснами), глядящий вниз на тропу. Они доходят до него и находят, что туман ушёл, а солнце очень жаркое и почти в зените, 11 часов. Они отдыхают и едят. Но видят кругом лишь лес и не могут различить ни Изгороди, ни линии дороги к северу, тогда как голое нагорье на востоке и юге лежит вдали зелёно-серым. За холмиком тропа поворачивает к югу. Они решают её оставить и взять на северо-восток по солнцу. Но деревья преграждают путь. Они идут под гору, и ежевика, кусты, орешник и всякое такое им мешают. Всякий [?просвет] уводит их вправо. В конце концов, когда уже за полдень, они выходят к окаймлённой ивами реке — Уитивиндлу.[1] Мармадюк знает, что она течёт через лес с нагорий, чтобы влиться в Брендивайн у Хейсенда. Похоже, есть какая-то грубая тропа, идущая вверх по течению. Но великая дремота находит на них. Одо и Бинго не могут идти дальше без отдыха. Они садятся спиной к огромному вязу, пока Фродо и Мармадюк хлопочут о пони. Старый Вяз ловит Бинго и Одо. Вдруг вдали слышится пение. (Том Бомбадил не назван.) Вяз ослабляет хватку.

Они выбираются к концу леса, когда наступает вечер, и взбираются на нагорья. Делается очень холодно — за туманом следует промозглая морось. Они укрываются под большим курганом. Умертвие забирает их внутрь. Они просыпаются и обнаруживают, что погребены заживо. Они кричат. Наконец Мармадюк и Бинго заводят песню. Снаружи — ответная песня. Том Бомбадил отворяет каменную дверь и выпускает их. Они идут на ночь в его дом. — Они скачут [?за ними] следом, но всякий раз останавливаются, когда Том Бомбадил оборачивается и глядит на них.

Итак, на этой стадии первая встреча хоббитов с Томом Бомбадилом должна была быть совсем краткой, и гостями его они становились лишь после спасения из кургана на нагорьях, но повествования в таком виде не найдено, и, несомненно, оно и не было написано.

Конечно, возможно, что иные предварительные