Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл Страница 33

Но мой триумф был недолгим. Я почувствовала чужой взгляд, резко обернулась. На вершине соседнего столпа, метрах в тридцати от меня, стояла фигура. «Призрак». Он появился из ниоткуда, как будто вырос из самого камня.

Он не нападал, просто стоял и смотрел на меня, а потом он медленно поднял руку и указал на основание моего столпа.

Я посмотрела вниз, и мое сердце остановилось. К подножию столпа, на котором я стояла, из-за камней выходили культисты. Не наемники, а именно фанатики в серых робах. И их было много, не меньше полусотни. Они окружали моих людей. Мой отряд оказался в ловушке.

Я услышала его мысль в своей голове, холодную и ясную. «Выбор за тобой, дитя теней. Артефакт… или твои друзья. Ты не можешь спасти и то, и другое».

Я смотрела вниз, на своих товарищей, которые уже обнажили мечи, готовясь к своему последнему бою. Десять против пятидесяти, у них не было ни единого шанса. Я смотрела на Око Мира, на цель всей нашей миссии, до которой оставалось всего несколько шагов.

Я поняла его дьявольский план. Он не просто хотел, чтобы я сделала выбор, «Призрак» хотел увидеть, кто я такая на самом деле. Это было не тактическое испытание, это было испытание моей души.

Я посмотрела на «Призрака». Он стоял неподвижно, как изваяние. Он ждал. И я сделала свой выбор.

Я засунула светящийся диск за пазуху. Я не стала спускаться, а разбежалась и прыгнула. Прыгнула в пустоту, в сторону столпа с Оком Мира.

Тридцать метров. Невозможное расстояние, но я не собиралась его перепрыгивать. В полете я высвободила всю свою Ци, но я направила ее не на ускорение, а на создание «металлического кокона» вокруг себя. Я вложила в него все свои силы, всю свою ярость, все свое отчаяние.

И в тот момент, когда мое тело начало падать, я ударилась о стену столпа с Оком Мира. Кокон из Ци принял на себя основной удар, но он тут же рассеялся, и я покатилась по скале вниз. Боль была адской. Я чувствовала, как хрустят кости, но я не потеряла сознание. Я цеплялась за реальность, за свою последнюю, безумную надежду.

Я упала на небольшой уступ метрах в десяти от основания столпа. Я лежала, не в силах пошевелиться, и видела, как внизу начинается бойня. Я проиграла, не смогла спасти ни артефакт, ни своих друзей.

Я закрыла глаза, ожидая, когда тьма заберет меня, но вместо этого я услышала крик. Не человеческий. Пронзительный, яростный крик, от которого, казалось, задрожали сами камни.

Я с трудом открыла глаза. С неба, из облаков, пикировало нечто огромное. Гигантская тень, закрывшая собой тусклый свет долины. Огромная птица, ее перья были цвета расплавленного серебра, а на голове горел гребень из чистого пламени. Феникс.

Он с ревом врезался в толпу культистов. Огненная волна разметала их. Камни плавились от его жара, а на его спине, держась за огненные перья, стоял человек в парадной генеральской броне, сверкающей даже в сумраке долины. Его меч был обнажен, и он горел таким же холодным, яростным пламенем.

Генерал Цзинь Вэй.

Он не просто ждал меня в столице. Он следовал за нами, он был нашей страховкой. Нашим козырем в рукаве. «Возвращайтесь». Теперь я поняла истинный смысл этого слова. Это был не приказ. Это было обещание.

Я смотрела, как он и его огненный союзник сеют хаос в рядах врага. Я видела, как мои товарищи из «Черной стражи», воспрянув духом, с удвоенной яростью бросились в атаку. А на вершине соседнего столпа все так же неподвижно стоял «Призрак». И я знала, что он смотрит не на битву, он смотрит на меня. И в его зеркальной маске я видела не свое отражение, а отражение пылающего феникса.

Глава 21

Боль была последним, что связывало меня с реальностью. Она была везде — тупая, пульсирующая в сломанных ребрах, острая, как битое стекло, в вывихнутом плече. Я лежала на холодном каменном уступе, и каждый вдох был пыткой. Но сквозь эту красную пелену боли я смотрела на битву, развернувшуюся внизу, и не могла поверить своим глазам.

Феникс, которого, видимо, звали Лэйюань — «Источник Грома», был живым воплощением божественного гнева. Он не просто дышал огнем, он управлял им. Огненные шары срывались с его крыльев, взрываясь в гуще культистов, а огненные стены вырастали из земли, отрезая им пути к отступлению. Его крик, полный ярости и мощи, казалось, сотрясал сами основы долины.

А в центре этого огненного ада дрался Цзинь Вэй. Он был смерчем из черной стали и холодного пламени. Его меч, объятый той же призрачной энергией, что и гребень феникса, двигался с невероятной скоростью, оставляя за собой росчерки света и смерти. Он не просто сражался, а танцевал смертельный, завораживающий танец, в котором каждое движение было идеально выверено, а каждый удар — смертелен. Генерал и его огненный спутник были единым целым, двумя половинами одной разрушительной силы.

«Черная стража», воодушевленная появлением своего командира, сражалась с яростью берсерков. Они больше не оборонялись, а атаковали, пробиваясь сквозь ряды ошеломленных культистов, которые не ожидали встретить в этой забытой богами долине одного из величайших воинов империи верхом на мифическом звере.

Я смотрела на это, и боль отступала на второй план, вытесняемая чем-то другим. Восхищением. Я видела Цзинь Вэя в бою, в подземелье, но то была лишь тень его истинной силы, здесь же, в полную мощь, он был не просто генералом. Он был стихией.

Но даже в этом хаосе я искала взглядом одну-единственную фигуру. «Призрака». Он исчез, в тот момент, когда появился феникс, он просто растворился в тени, оставив своих наемников и фанатиков на растерзание.

Битва закончилась так же быстро, как и началась. Немногие уцелевшие культисты бросились бежать, но огненные стены феникса отрезали им путь. Через несколько минут на дне долины не осталось ни одного живого врага.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском догорающего огня и тяжелым дыханием победителей. Феникс опустился на землю, его пламя угасло, оставив лишь легкое, теплое свечение. Цзинь Вэй спрыгнул с его спины, броня мужчины была забрызгана кровью, но на нем самом не было ни царапины.

Генерал не стал осматривать поле боя, не стал говорить со своими людьми. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня, лежащую на уступе. И в его взгляде я увидела не триумф победителя, а нечто совершенно иное. Тревогу.

— Лэй! —