Марина и Сергей Дяченко - Хозяин Колодцев (сборник) Страница 325

В городке горланили дискотеки — одновременно штук пять. Хорошо, что здесь, в отдалении, их грохот почти не слышен, во всяком случае, переносим…

Гости ушли около полуночи; на маленьком кухонном столе громоздились объедки.

— Почему ты так себя ведешь? — спрашивал Стас. — Они же обиделись! Как будто ты ими брезгуешь, не желаешь с ними садиться за один стол…

— Ну Стас, я же устала. И Алый же болен…

— Алый уже завтра будет бегать, как лошадь… Что тебе — трудно полчаса прожить без кислой мины? Без страдальческой складки на лбу?

— Если бы ты больше думал о своем ребенке… — сказала Юля сквозь слезы.

Стас замолчал надолго.

Стас отошел к окну; глядя в его спину, Юля с ужасом поняла, что сейчас, на ее глазах, пробуждается к жизни гном. Все эти дни он ходил где-то рядом — и вот так, неосторожным словом, она сама призвала его. Ей представилось страшное: Стас оборачивается, и в глазах его…

— По-твоему, я не думаю о своем ребенке? — спросил Стас, не оборачиваясь. — Ты это хотела сказать?

— Нет, — сказала она примирительно, почти умоляюще. — Давай спать… Я действительно очень устала.

Стас сумрачно на нее взглянул. Глаза были усталые и грустные, но гнома…

Гнома не было?

Юля перевела дыхание.

«Ондра (без прозвищ.) Происхожд. неизвестн. Состоял на сл. у покойного кн. Дривегоциуса…»

Мы покинули населенный пункт Дрекол поспешно и довольно-таки бесславно. Разбойники — народ злопамятный; стыдно признаться, но я не успел даже заказать новые сапоги. В дорожную карету — а отправлялись мы рано утром, когда ночной люд уже, как правило, пьян и спит — мне пришлось сесть в одной только видимости сапог, вернее, в заклинании, заменяющем сапоги; только на второй день пути, прибыв в более-менее приличное местечко, я отыскал сапожную мастерскую и обулся, наконец.

Какое это было счастье!

Потом, поскрипывая новыми сапогами, я отыскал кузню и заказал кузнецу маленькую клетку с прутьями такими толстыми и частыми, чтобы сквозь них не проходил даже детский мизинец. Кузнец решил, что я путешествую с диковинным и очень опасным зверем, и даже попытался осторожно выспросить: ехидна? саламандра?

В клетке поселилась сабая. Ни один зверь, самый свирепый и хитрый, не мог бы доставить своему хозяину столько хлопот; цепи, изъеденные ржавчиной, рвались вместе с наложенными на них заклинаниями, дубовый ящик гнил, как груша. Все труднее становилось скрывать сабаюот Оры, и в конце концов я решил, что с дурацкими тайнами покончено.

Открытие поразило Ору даже сильнее, чем я ожидал:

— Хорт! Вы не представляете, чем владеете! Вы не представляете, сколько этоможет стоить!

— И вы не представляете, — сказал я с мудрой улыбкой.

— И я не представляю, — призналась Ора. И смерила меня подозрительным взглядом:

— Ну-ка признавайтесь… Нет ли у вас еще чего-нибудь в рукаве? Парочка Корневых заклинаний? Какой-нибудь убойный артефакт, а?

Я развел руками:

— Увы. До сегодняшнего дня у меня была от вас тайна, а теперь считайте, что знаете обо мне все…

— Нет, я не все о вас знаю, — сказала она с внезапной грустью в голосе. — Не все…

Я почему-то растерялся, а Ора тем временем снова развернула сабаю— тонкие страницы вздрагивали, будто от холода.

Подобно тому, как женщина, поднявшись с постели, первым делом смотрит в зеркало, Ора вначале нашла в сабаесебя. Нахмурилась, разбирая мелкие буквы; обижено поджала губы:

— «Шанталья, Ора. Назн. маг 3-ой ст.». Немного же…

—  Сабаяскупится на слова, — сказал я, невольно извиняясь. — Если бы она была чуть разговорчивее — мы узнали бы больше об Ондре Голом Шпиле. Например, где его искать…

Ора помолчала, сдвинув брови, раздумывая. Я поймал себя на том, что терпеливо жду. Хочу услышать, что она скажет, какую подаст идею…

Вместо этого она спросила:

— Как долго вам осталось владеть Карой? Больше трех месяцев, так ведь?

Я подтвердил. Она задумалась снова.

— За три месяца и волосок в матрасе можно найти, — сказал я неуверенно.

— Возможно, — Ора вздохнула. — Хорт… Я рискую показаться занудой, но лучше быть назойливой, чем глупой, правда ведь?

— Не уверен, — сказал я.

— А я уверена, — пробормотала Ора. — Давайте взвесим наши силы… вашисилы, Хорт. Теперь вы знаете, кого ищете… Сабаяпоможет вам в поисках. Ваше оружие — Корневое заклинание Кары, это много, но все-таки недостаточно. Собранные улики — коллекция самоцветов… которые в самый торжественный момент могут изменить вам. Например, превратиться в кучу горячих угольев…

— Минуточку, — сказал я.

Ора подняла брови:

— Что?

— Они действительно превращались в уголья? Гороф ничего не придумал, не преувеличил?

— Нет, — сказала Ора после паузы. — Не совсем. Не просто в уголья… Те из разбойников, кто успел припрятать камушки, на секунду будто сошли с ума. Да, вопили, рвали на себе одежду… от них была такая волна паники, что…

— Значит, мастер камушков решил помочь мне справиться с разбойниками? — спросил я.

Ора мигнула.

Сейчас на ней не было косметики. Не было разноцветных теней на веках; глаза ее были совершенно одинаковые, глубокие карие глаза цвета молочного шоколада.

Я подумал, что она ни единого заклинания не истратила на усовершенствование внешности. Что все, чем наделили ее мать и природа — и слишком тонкие губы, и слишком жесткие соломенные волосы — она сумела сделать по-настоящему своим, особенным и потому красивым.

— Я ведь и приехала к вам, потому что мне было страшно, — сказала она почти шепотом. — Вы, я знаю, не очень-то мне поверили… Всем моим рассказом о взгляде в затылок, о чувстве, будто за тобой наблюдают… Признайтесь, вы не поверили?

В жизни бы не подумал, что Ора способна чего-то бояться. Не разыгрывать страх, а бояться по-настоящему; мне казалось, она храбрее меня самого.

— Не знаю, — сказа я после паузы. — У меня у самого был момент, когда эти камушки, кажется, посмотрелина меня…

— Камушки, — сказала Ора. — Их уже двадцать два. Нехорошее число.

— Камушки победили разбойников, — сказал я со смешком.