Светлана Багдерина - И стали они жить-поживать Страница 323

– Живой, – вынырнула из-за плеча старика и закивала толстуха в пышном платье придворной матроны. – Рано еще ему к нам.

Сквозь нее просвечивала стена Пальца и брошенные собакоголовыми факелы.

И тут до Ивана дошло, с кем он разговаривает.

Пугаться было вроде уже поздно, да и неприлично, после того, как к тебе отнеслись с таким пониманием, и царевич, на несколько секунд задумавшись над дальнейшей линией поведения, пришел к определенному выводу и вежливо продолжил беседу:

– Можно задать вам один вопрос? Вернее, пока один… – тут же честно уточнил он.

– Задавай, – милостиво махнул рукой призрачный офицер в старинных доспехах и в парадном шлеме с пучком курчавых перьев.

– Сегодня, чуть раньше… когда стража чего-то испугалась…

– Видишь ли, молодой человек… Когда умруны вытащили тебя из башни Звездочетов, наша Находка… – начал степенно свое повествование старик в колпаке со звездами, но привидения не дали ему договорить и загомонили наперебой:

– Это я первый узнал ее, я ее сразу узнал, как только у ворот увидел!..

– Нет, я!..

– Как же, ты! Когда я показал тебе ее, тогда ты и…

– А я зато первый увидел царицу Елену!..

– Которая оказалась совсем не царицей Еленой, кстати…

– …да уж сам понял…

– …но это не имеет никакого значения…

– Я все равно ее первый увидел!..

– Ну, естественно, кто же еще!..

– А я говорю…

– А Я ГОВОРЮ, – сурово обвел собратьев взглядом из-под кустистых бровей Звездочет, подождал, пока многоголосие утихнет, и продолжил рассказ: -…Находка хотела броситься тебя спасать, но мы остановили ее…

Оказалось, многоголосие утихало только за тем, чтобы собраться с мыслями и силами:

– Едва успели, кстати!..

– …и мы сказали ей, что у этой честолюбивой свиньи Сабана всё одно ничего не выйдет…

– …и что, хоть и не знаем, как…

– …но он за всё еще поплатится…

– …отольются мышке кошкины слезки!..

– …и она стала ждать…

– …а когда собакоголовые перешли в наступление одновременно по всем направлениям, что, принимая во внимание их вооружение и численный состав, было чистой воды авантюрой, им нужно было применить совершенно другое построение…

– …она испугалась за вас…

– …и сказала, что вы не сможете справиться со всеми…

– …и она одна – тоже…

– …и тогда мы с ней поделили их пополам.

– Она навела на них чары огня…

– …а мы порезвились со своими старыми знакомыми.

– Ха-ха-ха!..

– Как они были рады нас увидеть снова!..

– Ты думаешь, Сабан отчего с ними в Проходной башне ночевал всегда?

– Чтобы от нас защищать!

– Одни они даже вдесятером уже оставаться боялись!

– Ха!.. Десять на часах с Сабаном, а сорок-то – всё равно наши!..

– Ха-ха-ха!..

– Спасибо… – прижал руки к сердцу Иванушка, – огромное вам спасибо за помощь от нас от всех…

– Обращайтесь, – разрываясь от довольства, милостиво кивнул толстый солдат.

– Если надо кого-нибудь напугать…

– Ошарашить…

– Устрашить…

– Привести в ужас…

– Но я же помню – вы те самые демоны…- вклинился в хор дружелюбных привидений непонимающий голос Наума.

– Призраки, я бы внес уточнение, – вежливо поправил его Звездочет.

– Да? А говорили, что…

– Говорят, в Узамбаре кур доят!.. – расхохоталась молодуха в одежде служанки и игриво пихнула в бок долговязого пажа.

Тот в ответ попытался ее ухватить за талию, она увернулась, захихикала, бросилась от него наутек, маневрируя сквозь сонм развеселившихся привидений, и Наум, наконец, получил возможность закончить свой вопрос:

– …Я имею в виду, почему вы решили нам помочь?

– О, это длинная и страшная история, – оживился вновь Звездочет.

– И веселая, – уточнил здоровяк в поварском колпаке.

– Страшно веселая, я бы сказала, – обмахнулась прозрачным веером толстая дама.

– И страшно длинная, – сообщил призрак с пером за ухом и свитком пергамента подмышкой.

– И если ты никуда не торопишься…

– …то, пока мы ждем твою супругу…

– …я могу…

– …то есть, ты хотел сказать, мы можем…

– …вам эту историю рассказать.

Супруга.

Всю радость с Иванушки как волной смыло.

Сеня.

Пока они тут…

Она там…

Серафима снова утерла пот со лба колючим рукавом выменянного ими в октябрьской деревне полосатого долгополого армяка (неужели это было всего с неделю назад?!..), пробежала несколько ступенек, сообразила, что как раз для такой оказии Иванушкой был выдан ей трофейный ковер, и торопливо вернулась за ним в прихожую.

Прорепетировав со скрежетом зубовным над карнизом маневры типа "вверх-вниз" и "вправо-влево" и в очередной раз с печальным вздохом пожалев об отсутствии Масдая, она отдала ковру приказ "вверх на метр – вперед на пять метров и медленно-медленно вниз", легла на живот, свесила голову через край, и стала смотреть, как стеклянный гроб, играющий всеми оттенками красного, неспешно приближается, на глазах превращаясь в хрустальный сундук огромного размера.

Или, скорее, даже ларь…

Чтобы не сказать ящик…

Хотя от перемены наименования габариты его, увы, не изменялись.

"Метра три в длину – три с половиной, не меньше… Да в ширину метра два", – кисло предположила царевна, вывернула шею и еще раз окинула взглядом свое транспортное средство – метр семьдесят на метр двадцать по максимуму.

Государственный стандарт, ёшки-матрешки…

Больше пяти умрунам и сержанту и не нужно.

Сразу было видно, что при изготовлении этого ковра никто не подумал, что в один прекрасный день (или ночь, если быть пунктуальным), одинокой девице совсем не богатырского телосложения придется на него грузить и вывозить за тридевять земель Змеево яйцо.

Впрочем, может, если как-то исхитриться поставить прозрачный ящик на попа…

"Два на два", – услужливо подсказало подсознание.

"Метр семьдесят на метр двадцать…" – тут же мрачно напомнила себе Серафима и озабоченно поджала губы. – "И еще где-то там должна быть я".

Ковер продолжал плавно снижаться, и мимо царевны неторопливо проплывали вверх отполированные до зеркального блеска черные каменные блоки, из которых были сложены стены гигантского колодца. На их глянцевых боках, смазывая и размывая ее отражение, играли в свои непонятные, но зловещие игры багровые отблески пламени Сердца Земли, весьма некстати наводящие на воспоминания о всех когда-либо слышанных ей легендах народов Белого Света о подземных пенитенциарных учреждениях для мертвых, которые в свое время были не очень хорошими живыми. В довершение картины, в глубине геенны огненной что-то заворочалось, закашляло, зарокотало, и из ниоткуда возник низкий гул, от которого засвербело в ушах, зашкворчало в мозгах и стали прикипать друг к другу сведенные зубы.