Стеф Свэйнстон - Год нашей войны Страница 31

— Не говори никому, что видел меня в таком состоянии, пожалуйста, — торопливо попросил я.

Моя проблема не должна стать достоянием широкой общественности. Туман потряс своей львиной гривой и успокаивающе улыбнулся.

— Тут недавно происходило такое, что тебя наверняка никто и не заметил. Капля. Океан. Свэллоу Ондин точно была громче.

— Хм?

Туман затянулся папиросой.

— Она закатила самую страшную истерику за все время. Орала даже громче, чем Ата. — Я осознал, что нарушил собственное золотое правило — был слишком занят своими делами и не спросил о последних происшествиях. — Она раскурочила клавесин Молнии, ну, ты знаешь. Дареный конь. Зубы. Эта вещица стоила как полтора корабля. Зачем? Эх, бродяга, ты пропустил настоящее шоу. Свэллоу поставила клавесин прямо здесь, в зале, и по крайней мере два часа пела изо всех сил. Она так била по клавишам, что я думал, они разломаются.

— Что она пела?

— В основном оперные вещи. Иногда блюз. Без аккомпанемента. Основную тему из «Песни коноплянки». Это было потрясающе. Пришел император. Все пришли; твоя жена была восхитительна.

Он ловко свернул папиросу и передал ее мне. Я отказался, ведь курение — это дурная привычка.

— Ха! Горшок. Чайник. Император слушал Свэллоу, и казалось, что ему это нравится… Я всего лишь во второй раз видел Сана вне Тронного зала… После этого он говорил с ней. Он сказал, что ее выступление было замечательным, но она не может присоединиться к нам. Кошка. Голуби. Она была измождена — она даже была не такой рыжей, как обычно. После этого разговора она окончательно вышла из себя. Женщин и корабли нужно иногда приводить в порядок. Возможно, с твоей помощью у нас бы получилось утихомирить ее. Думаю, ты ей нравишься. Птицы. Перья. А теперь она говорит, что отправляется на фронт…

— Что?!

— Да, именно так. Она не послушает Молнию. Он в такой заднице, какую ты только можешь себе представить, однако он сам в этом виноват. Сердце. Рукав. Он — влюбленный дурак, и всегда им был. А Круг не крепче, чем его самое слабое звено.

— Молния не дурак!

— У тебя никогда не было отца, так ведь? — спросил Туман.

— Нет… А к чему ты это спросил?

— Пора уже вырасти, бродяга. Ты крутишься вокруг Молнии, подобно одному из его псов. И ты лижешь его руку, если он позволяет.

Глупости.

— Я хочу знать насчет Свэллоу — когда она отбывает?

— Я думаю завтра, или даже сегодня — уже почти полночь. Удар. Железо горячо, говорит она мне, но я думаю, она просто хочет убраться подальше от Замка, чтобы избежать затруднений. Я заметил, что все возлюбленные Молнии выглядят одинаково. Это потому…

— Она возьмет свой фюрд?

— Конечно. Они уже собираются в дорогу. Я отбываю в Перегрин, поскольку Ата хочет обсудить со мной что-то по поводу нашей дочери. Разлука. Любовь сильнее.

Я взглянул на него совершенно больными глазами, поскольку мои зрачки очень сузились. Наркотик действовал.

— Так же, как когда Станиэль покинул Лоуспасс.

— Да. Сковородка. Огонь. Но рыжая лисичка слишком сообразительна для того, чтобы попадать в неприятности, как богатенький мальчик. Мел. Сыр. Без обид, но я хочу, чтобы богатенький маменькин сынок остался королем — я уверен, он не посмеет вмешиваться в мою торговлю в Перегрине. Проклятый Данлин облагал табак налогами.

Я решил, что Туман не прав, — Станиэль достаточно глуп для того, чтобы совать свой нос всюду.

Император и я были единственными, кто знал, насколько в действительности тяжело положение. Чтение чужих писем возлагает и очень большую ответственность.

— Император запретил Свэллоу ехать на фронт?

— Напротив, он сказал, что это — ее выбор.

— Проклятье!

Я попытался удержаться на трясущихся ногах, и у меня даже получилось, хоть и не очень уверенно. Мне нужно было отправиться к Свэллоу и переубедить ее. На фронте она не протянет и минуты.

— Куда ты идешь? — спросил Туман.

— Мне нужно ее увидеть.

— Не глупи, бродяга. Спешка. Скорость. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы…

— Не беспокойся. Мне надо идти.

Я покачнулся, и Туман сосредоточил все свое внимание па пиве.

Говорю тебе, Янт, сперва отдохни. Тебе пришлось несладко.

— Дурь гонит меня вперед.

— Не то состояние…

Я прошел через весь зал и почти добрался до двери, когда потерял сознание. Проснулся я в своей кровати двумя днями позже.

ГЛАВА 7

Перехватить отряд Свэллоу было не так уж и трудно, хотя мне и пришлось несколько раз приземляться, чтобы поблевать. Они двигались по Эскской дороге на север, к Авии, и колонна всадников, пехотинцев и повозок с фуражом растянулась на семь километров. В то время как Свэллоу и Молния, гордо возглавлявшие войско, уже миновали наполовину заросшее лесами поместье Эске, хвост их фюрда только входил в него. Те, кто находился в середине, помогали друг другу переправляться через реку. Когда Свэллоу миновала кладбище Квадривиум, солдаты из середины колонны собралась вместе, чтобы окинуть взглядом поместье, а конец отряда еще форсировал водную преграду. Когда же Свэллоу пересекала границу Авии, середина ее колонны еще тащилась через кладбище, а конец и вовсе находился в Эске. Она ехала мимо Силк-Милла и Донэйса, Фойна, Слотэрбриджа и Плазы де ла Пример-Аттак. Проходя по Рейчизуотеру, ее войско перекрыло все городское движение. Молния немного вытянул шею, чтобы окинуть взглядом стену здания, где хранилась казна Микуотера.

Сейкер ехал, выпрямившись в седле, рядом со Свэллоу; на его лошади была красная попона, а доспехи самого лучника сияли подобно солнцу. Довольно часто он оглядывался назад, словно собака, чуявшая опасность. Однако спорить со Свэллоу он прекратил уже давно и теперь следовал за ней просто для ее безопасности, потому что знал: она не станет доискиваться причины. Я подумал, если бы у него было достаточно сил для того, чтобы остановиться, Свэллоу была бы вынуждена продолжить путь в одиночестве. И уже километров через десять она почувствовала бы сомнения и вернулась к нему. Но каждый из них невольно подстрекал другого двигаться дальше, и они излучали опасную храбрость, которая поднималась вверх подобно теплому воздуху. Волосы Свэллоу отливали медью, на коленях у нее лежала гитара. Ее штандарт с изображением дельфина развевался на ветру. Фюрд двигался вперед, шелестя опавшими листьями, погруженный в размытые цвета осени: пожелтевшего каштана, ржавчины и золота.

И все это время я парил над ними в вышине, как бумажный змей.

На самом деле я не мог повлиять на эту странную ситуацию, закрутившуюся из-за неразделенной любви Молнии к музыкантше. Хотя мне доверяли оба, я все же не был настолько близок, чтобы вмешиваться со своими попытками разрешить их проблему.