Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин Страница 31

In water lapping chin and knees,

In water kind now lie at ease,

Until the dinner gong!

Прочь слякоть! Забудь про глину и грязь!

Замкни эту ночь! Смой день долой!

В воде, что плещет подбородок и колени,

В воде, что добра, разлягусь без лени,

Покуда не грянет гонг!

— Право, мог бы и подождать, пока окажешься в ванне! — сказал Фродо.

— Предупреждаю, — добавил Бинго, — что мыться будешь последним, не то недолго тебе барахтаться.

— Ну ладно, — сказал Одо, — только я предупреждаю: если пойдёшь первым, не вздумай вылакать всю горячую воду, не то утоплю тебя в твоей же ванне. Мне нужна баня горячая и чистая.

— Может, и вовсе не достанется, — сказал Бинго. — Не знаю, что устроил Мармадюк и где мы ночуем. Бань я не заказывал, а если они и будут, то, сдаётся мне, последние на долгий срок.

Разговор их увял. Они и вправду уже изрядно устали и брели, опустив подбородки и упёршись взглядом в собственные носки. Они порядком вздрогнули, когда вдруг сзади голос крикнул: «Эй!» А затем грянул громкой песней:

As I was sitting by the way,

I saw three hobbits walking:

One was dumb with naught to say,

The others were not talking.

Сидел я при дороге, глядь —

бредут три хоббита рядком:

один не знал, что и сказать,

а двое шли молчком.

‘Good night!’ I said. ‘Good night to you!’

They heeded not my greeting:

One was deaf like the other two.

It was a merry meeting!

«Доброй ночи! — молвил я. — И вам!»

Но не вняли мне в ответ:

все трое глухи, как и сам.

Вот так весёлый был привет!

— Мармадюк! — вскричал Бинго, обернувшись. — Откуда ты взялся?

— Вы прошли мимо меня, а я сидел у обочины, — сказал Мармадюк. — Видно, мне стоило лечь поперёк дороги, да только вы бы по мне прошлись и весело потопали дальше.

— Мы устали, — сказал Бинго.

— Оно и видно. Говорил же я, что устанете, — а вы напыжились да заважничали. «Пони? Тьфу! — сказал ты. — Так, размять ноги, пока не началось настоящее дело».

— Вышло так, что пони бы всё равно не больно помогли, — сказал Бинго. — У нас были приключения. — Он вдруг осёкся и оглядел тёмную дорогу из конца в конец. — Расскажем после.

— Помилуй! — сказал Мармадюк. — Но как же это подло с вашей стороны! Нельзя пускаться в приключения без меня. И что это ты высматриваешь? Тут что, разгуливают большие злые кролики?

— Не будь таким Мармадючьим вот так сразу! В конце дня мне этого не вынести, — сказал Одо. — Дай-ка нам сойти с ног и поесть, а потом услышишь рассказ. Можно мне баню?

— Что? — сказал Мармадюк. — Баню? Да это снова собьёт тебя с тренировки. Баню! Дивлюсь я такому вопросу. А ну, выше подбородки и за мной!

В нескольких шагах дальше был поворот налево. Они спустились по тропинке, опрятной и ухоженной, окаймлённой большими белыми камнями. Она быстро вывела их на берег реки. Там была пристань, довольно большая, на несколько лодок. Её белые столбики мерцали в сумраке. Туман в полях начинал подниматься почти вровень с изгородями, но вода перед ними была темна, лишь несколько серых завитков, точно пар, курилось среди камышей по краям. Река Брендивайн текла медленно и широко. На другом берегу два фонаря мигали на другой пристани, от которой множество ступеней поднималось на высокий берег. За нею вздымался низкий холм, и из него, сквозь редкие пряди тумана, светило множество круглых хоббичьих окон, красных и жёлтых. То были огни Брендихолла, древнего жилища Брендибаков.

Давным-давно Брендибаки перешли Реку (изначальную границу Шира с этой стороны), привлечённые высоким берегом и более сухой холмистой землёй за ним. Но семейство их (одно из старейших хоббичьих семейств) росло и росло, пока Брендихолл не занял весь низкий холм и не обзавёлся тремя большими парадными дверями, несколькими задними и по меньшей мере полусотней окон. Тогда Брендибаки и их многочисленные домочадцы принялись рыть, а позже и строить во все стороны. Так возникла деревня Баклбери-у-Реки. Изрядная часть земли на западном берегу реки всё ещё принадлежала семейству, почти до самого Вудхолла, но большинство собственно Брендибаков жило в Бакленде — густо населённой полосе между Рекой и Старым Лесом, своего рода колонии старого Шира.

Народ старого Шира, разумеется, рассказывал о баклендцах чудны́е байки, но на деле баклендцы были хоббиты, и не так уж сильно отличались от прочих хоббитов Севера, Юга или Запада — кроме одной черты: они любили лодки, и иные из них умели плавать. К тому же с востока их не защищало ничего, кроме изгороди, ИЗГОРОДИ. Её насадили в незапамятные времена. Теперь она тянулась большою дугой от Брендивайнского Моста до Хейсенда, дальше всего отходя от Реки за Баклбери, — миль сорок из конца в конец.[9] Она была густой и высокой, и за нею постоянно ухаживали. Но, конечно, защитой она была не полной. Баклендцы запирали двери на замок, что тоже было в Шире не в обычае.

Мармадюк помог друзьям сесть в небольшую лодку, стоявшую у пристани. Затем отдал чалку и, взявшись за пару вёсел, погрёб через реку. Фродо и Бинго и прежде часто бывали в Бакленде. Мать Бинго была из Брендибаков. Мармадюк приходился Фродо двоюродным братом, ибо его мать Иоланда была сестрой Фолко Тука, а Фолко был отцом Фродо. Так что Мармадюк был Тук плюс Брендибак, а это обыкновенно давало живую смесь.[10] Но Одо так далеко на восток ещё не забирался. Странное чувство охватило его, когда они пересекали медленную безмолвную реку, — будто он наконец тронулся по-настоящему в путь, будто переходит границу и оставляет прежнюю жизнь на другом берегу.

Они тихо вышли из лодки. Мармадюк привязывал её, когда Фродо вдруг прошептал:

— Слушайте, оглянитесь! Видите что-нибудь?

На покинутой ими пристани им померещился тёмный чёрный свёрток, сидящий в сумраке, — он словно вглядывался или вынюхивал,