Тень рыцаря - де Кастелл Себастьян Страница 31

Я огляделся, ища, за что ухватиться, чтобы подняться с постели, но ничего не нашел, поэтому просто свалился на пол. Паралич по крайней мере притуплял боль; я развернулся и пополз к изножью кровати, чтобы подняться на ноги, проклиная всех святых на чем свет стоит, не только из-за моего неловкого пробуждения, а еще и из-за того, что по своей глупости я разделся перед сном и теперь мне предстояло одеваться в присутствии Дари.

– Остальные рыцари собирались выехать примерно час назад, – продолжила она. – Кест и Брасти пошли поговорить с Шураном и узнать, что происходит, потому что тебе, очевидно, понадобилось проспать все утро. На мой взгляд, ты довольно беспомощен, поэтому я всё думаю: почему это из вас троих ты, первый кантор, самый главный?

– Повезло, – коротко сказал я, чтобы понять, насколько уже пришел в себя. Результаты меня приятно удивили – это, конечно, говорит о том, что в те дни особых надежд я не питал. Я осторожно и очень неумело попытался поднять с пола штаны и рубашку и вовремя понял, что если продолжу наклоняться, то снова свалюсь на пол.

Дариана повернулась и посмотрела на меня. Впервые я обратил внимание, что у нее прекрасные темно-карие глаза. Но улыбка ее мне не понравилась.

– В самом деле? – спросила она. – Я слышала, что тебя бросил отец, жену твою убили, твоего короля казнили как тирана, плащеносцев распустили, и они либо погибли, либо стали разбойниками. Страна погрязла в коррупции, и бесы ей не овладели лишь потому, что жить здесь противно. Тебя избивали, пытали, травили, и вот ты лежишь здесь полумертвый. Я могла бы убить тебя, пока ты спал, и вряд ли кто-то бы возразил. Так что заставляет тебя вставать и идти дальше?

Я еще раз наклонился за штанами, прислонившись к стене, чтобы не потерять равновесия и не свалиться. Выглядело это наверняка отвратительно: меня качало из стороны в сторону, и время от времени я хватался за край кровати, чтобы снова не рухнуть на пол.

– Ты кое-что забыла, – сказал я, надеясь, что она прислушается к моим словам, которые выходили уже почти четко, и не станет смотреть на то, как я теряю равновесие.

– Да? И что же?

– Людей, которые все это совершили. Йереда, герцога Пертинского; Патриану, герцогиню Херворскую, дюжину городских констеблей-взяточников, тех, кто избивает своих жен, убивает детей, насильников и громил, двух дашини и более пятидесяти герцогских рыцарей…

– Я так понимаю, это все те люди, которых ты убил?

– Да.

– Ладно, ты их всех убил. Они мертвы. Так что же теперь заставляет тебя идти вперед?

– Осталось еще несколько человек, до которых я не добрался. Пока.

Она улыбнулась, подошла и поцеловала меня в щеку.

– Видал? Вот это я понимаю. – Дари подняла с пола мою одежду и отдала мне. – Тебе нужно одеться. Если нам предстоит бой с Шураном и его людьми, то вряд ли ты захочешь драться полуголым.

– Почему нам придется драться с Шураном? Он же…

– Он еще ничего не сделал. Пока. Но я ему не доверяю.

– А ты вообще хоть кому-то доверяешь?

– Вообще-то нет. Но дело в том, что святой клинков ему тоже не доверяет. Похоже, что Шуран собирался уехать раньше нас. Кест считает, это может означать, что Исолт предаст Алину. Подозреваю, что он собирается совершить что-нибудь безрассудное.

Я от души рассмеялся. Из всех людей Кест менее всего склонен к безрассудным поступкам. Он всегда был разумным, осторожным и терпеливым. Полагаю, что он мог бы попытаться уговорить Шурана подождать до тех пор, пока я не начну двигаться, но войну по этому поводу он затевать точно не стал бы.

– Кест найдет способ сохранить мир, – сказал я. – Где он сейчас?

– Когда я его видела в последний раз, святой клинков направлялся во двор, чтобы поговорить с рыцарем-командором Арамора. Скажи мне: когда он намерен сохранить мир, его кожа всегда светится красным?

– Почему, черт возьми, ты так долго ждала, прежде чем сказать мне, что Кест и Шуран собираются драться? – буркнул я Дариане, вываливаясь во двор.

Утреннее солнце ослепило меня, да еще и туман по-прежнему стоял перед глазами.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты остановил драку? – спросила она.

С одной стороны двора стояли рыцари Шурана с обнаженными мечами. С другой – Брасти с коротким луком и стрелами наготове и Валиана, державшая клинок острием вниз, чтобы случайно не начать драку раньше времени. Противники явно превосходили их силами, но ни рыцари, ни плащеносцы почти не обращали внимания друг на друга.

Между ними стоял Шуран в доспехах и шлеме, подняв высоко свой массивный меч, готовый ринуться в атаку. Подобная стойка подходила для того, чтобы нанести быстрый и смертельный первый удар; это была поза истинного рыцаря – сильного, решительного и непоколебимого, ибо нелегко стоять неподвижно в тяжелых доспехах. В отличие от него, Кест, в одной рубахе и штанах, нетерпеливо ждал начала поединка. Его плащ лежал на земле. Это был совсем не тот Кест, которого я знал с самого детства, человек спокойный, как озерная вода под коркой льда. Тот, кого я знал, не рыскал, как волк, в ожидании атаки. Нет, тот, с кем я бок о бок провел сотни боев, обнажив клинок, хранил молчание, как ночной воздух. Тот, кого я знал, не выкрикивал невнятные угрозы и не издевался в открытую над противником. У того, кого я знал, кожа не светилась красным в утренней дымке.

– Выходи, трус! – кричал Кест, в голосе его слышалась издевка. Он походил на безумца, пытающегося сдержать смех. – Ты посмел обнажить клинок в моем присутствии? В присутствии святого клинков?

– Я не собираюсь бросать вам вызов, Кест. – Голос Шурана звучал спокойно и разумно, он осторожно взвешивал свои слова. – Вы первым обнажили клинок – я действовал лишь в целях самозащиты. Нет причин для конфликта. Давайте разойдемся и спокойно поговорим, прежде чем прольется чья-то кровь.

Если бы я до сих пор не понял, что с Кестом что-то стряслось, то его полное невнимание к словам Шурана меня бы окончательно в этом убедило. Даже если у Кеста была причина для поединка, ему бы следовало немедленно согласиться на предложение или, по крайней мере, озвучить условия сдачи. Вместо этого сдержанность Шурана его лишь только раззадорила.

– Поговорим? Зачем? Чтобы ты улучил шанс и во сне перерезал мне горло? Думаешь, таким образом сможешь отобрать у меня святость?

Шуран покачал головой.

– Я ничего не хочу отбирать у вас.

Кест начал смеяться.

– Неужели? Думаешь, я не понимаю, насколько сильно тебе хочется стать святым клинков, Шуран? Да у тебя алчность на лбу написана!

– Даже если бы и хотел, сейчас не время для этого. У нас обоих есть дела поважнее, чем спор о том, кто из нас лучший фехтовальщик.

– Глупец, – рассмеялся Кест, потрясая в воздухе клинком. – Только это и важно. Клинки, рассекающие ветер; звук закаленной стали, режущей воздух, кожу и кости; плоть, которая распадается, как бумага; кровь, орошающая камни, как дождь. Всё это. Ибо ничего другого нет!

– Тысяча чертей, что здесь происходит? – спросил я Брасти.

Он услышал мой голос и повернулся.

– Фалькио! Хвала богам, которые еще не обратились против нас! Ты должен остановить Кеста, он сошел с ума.

– Что случилось?

– Шуран сказал, что получил приказ Исолта и должен немедленно возвращаться, он стал готовиться к отъезду раньше нас. Кест узнал об этом и превратился в берсерка. Начал рычать и насмехаться над Шураном, вызывать его на поединок – на самом деле, кажется, меня он тоже пытался вызвать.

– Тысяча чертей! Почему ты его не успокоил?

– Я пытался – странно, но мои обычные увещевания на него не подействовали. – Брасти указал на пару сломанных коротких палок, связанных тетивой и лежавших на земле. Это был его лук, перерубленный пополам.

– Кест! – крикнул я и сделал пару шагов к ним.

В воздухе что-то блеснуло, и я почувствовал колыхание под подбородком, словно ребенок дохнул на меня. Когда я взглянул на Кеста, он уже вернулся на прежнее место, сверля глазами Шурана. Черт, подумал я, он мне чуть голову не отрубил и даже не взглянул на меня.