Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская Страница 30

Я приняла записку, чувствуя, как участился пульс. Развернув лист, прочла всего одну строчку, выведенную знакомым острым почерком:

«Все-таки оно того не стоило? Н.»

Пальцы невольно сжали бумагу.

— Гидеон, — окликнула я камердинера уже у двери, — пожалуйста, передайте, что я хочу встретиться с ним за обедом. Если он не против, разумеется.

— Он не против, я дам необходимые распоряжения, — сказал камердинер и, скользнув по мне многозначительным взглядом, ушел.

Когда дверь за ним закрылась, я глубоко вздохнула и подошла к зеркалу. Отражение выдавало мое волнение: чуть раскрасневшиеся щеки и лихорадочно блестящие глаза.

Чертовски нехорошо.

Понимаю, что сама замутила воду, но вышло как вышло, и теперь придется постараться каким-то образом вернуть наше общение в конструктивное русло.

В конце концов, осталось совсем немного времени до окончания срока моего пребывания в резиденции, и возвращение в фамильный особняк Оливии не сулило для меня ничего хорошего. А ни к какому конкретному решению и плану мы так и не пришли.

Полагаю, информация, которую удалось получить от тела того мужчины навела Ноймарка на некие мысли, раз он сам признался, что сумел узнать больше, чем за все время расследования.

До середины дня я постаралась отвлечься, приняла ванну, переоделась в новое платье и погрузилась в чтение одной из книг, которые взяла в библиотеке.

Там, среди пожелтевших страниц с витиеватыми заголовками, я отыскала главу, посвященную основной религии, которую исповедовал почти весь континент.

Местные поклонялись некой Двуединой богине Матре, эта двойственность трактовалась всеми мыслимыми и немыслимыми образами — добро и зло, мужское и женское, и так далее. Однако мне было очевидно, что суть мифа очевидно лежит в разделении людей на жизнетворцев и магосозидателей, богиня покровительствовала каждому из этих начал.

Разумеется, и в этом мире не обошлось без образования различных сект, поражающих воображение многообразием, но особенно много внимания автор уделил той, что считала жизнетворчество не неотъемлемой частью сути богини, а злой силой, ее отравляющей.

Мол, беззаветно служите Двуединой, очистите мир от силы, что ее губит, и настанет тогда рай на земле.

— Ну да, конечно, старо как мир, — фыркнула я. — Фанатики они и в Африке фанатики.

На этой ноте я решила прерваться и резко захлопнула фолиант. Пришло время собираться к обеду.

В целом, мне не то чтобы нужны были какие-то особые сборы, но руки сами потянулись к баночкам и пузыречкам с косметикой. В конце концов я убедила себя, что прихорашиваюсь не для него, а просто чтобы чувствовать себя хорошо. Знала, что это самообман, но позволила себе поддаться ему.

Коридоры резиденции казались длиннее обычного. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а сердце билось все быстрее. В голове металось множество мыслей, я пыталась понять, с чего начать и как себя вести.

Все они разбились об реальность. Когда я вошла в обеденную и увидела его, дыхание перехватило, а ноги стали ватными.

Ноймарк сидел за накрытым столом, и выглядел еще лучше, чем обычно. Длинные белые волосы, по обыкновению были собраны в низкий хвост, но несколько непослушных прядей выбились и падали на высокий лоб, придавая ему неожиданно непринужденный вид.

Однако взгляд дияра не имел ничего общего с непринужденностью — цепкий, хищный, такой, каким прежде он не был.

Взгляд невольно упал на его руки: сильные, с четко прорисованными венами и длинными пальцами, они покоились на столе. Невольно в памяти вспыхнули обрывки того, как эти руки касались меня вчера и какие стоны срывали с губ.

Я чуть тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, но сказать ничего не успела, потому как первым заговорил Ноймарк:

— Очень надеюсь, что у тебя найдется внятное объяснение.

Глава 28

Надо признать, меня порадовало, как дияр начал разговор, потому как вопрос вызвал легкое раздражение, сбивая весь романтический флер.

— Разве мне есть в чем объясняться? — я вскинула бровь и непринужденно опустилась на стул, стоявший напротив дияра. — Если ты про предложение вместе пообедать, я хотела поговорить о том, что мы будем делать, когда придет время ехать обратно к Фареллам. Слова того покойного навели тебя на какие-то мысли?

Ноймарк улыбнулся одними губами, а глаза его превратились в такие острые льды, что вдоль позвоночника у меня пробежал холодок.

— Значит так ты решила, да? — уголки его губ опустились, стирая жуткое выражение лица. — Хорошо. Дияр никогда не прикоснется к женщине, которая не хочет этого сама. Желаешь так, значит будет так.

В груди все сжалось от запоздалого сожаления, но отступать было поздно.

— Рада, что мы друг друга поняли, — глухо отозвалась я и, тяжело вздохнув, перевела тему: — Что тебе удалось понять в несвязных ответах того умертвия? Кроме того, что старый барон и его корабли очевидно замешаны в этом деле?

— Кое на какие мысли он меня действительно навел, — Ноймарк прищурился. — Но не хочу торопиться с выводами. Для начала мне нужно попасть в доки вашей корабельной компании и сделать это незаметно, чтобы не спровоцировать дипломатический конфликт.

— Логично, — кивнула я. — Если дело связано с судами, там точно должны найтись какие-то следы. Чем могу помочь я?

— На самом деле, с этим я могу справиться и сам, хотя ты могла бы несколько облегчить задачу. Но знаешь, — дияр снова помрачнел. — Я хотел предложить тебе расторгнуть наш договор, без прописанных в нем санкций. Даже не смотря на принятое тобой решение, я все еще готов тебе это предложить, Ольга.

Я замерла, не успев поднести к губам чашку с чаем. Слова Ноймарка повисли в воздухе, тяжелые и острые, как лезвие, заставляя испытать гнетущее чувство вины.

Напомнив себе, что вообще-то человек имеет право дать себе время на обдумывание своей собственной судьбы, я прогнала противоречивые мысли и спокойно произнесла:

— Я хочу помочь, Ноймарк, и не отказалась бы от наших договоренностей в любом случае. Но спасибо, мне приятно, что ты так решил не смотря ни на что. И раз так, позволь говорить прямо, как минимум из уважения к нам обоим, — я чуть поджала губы, не желая все это произносить, но понимая, что так будет правильно. — Я действительно не жалею о том, что произошло между нами. Возможно, я сама поторопила события, и это моя вина, а не твоя. Дай мне немного времени обо всем подумать и узнать тебя получше.

Ноймарк замер, словно не ожидая таких слов.