Второй шанс для мачехи - Айли Иш Страница 3

Альфидия отстранилась от мужчины и посмотрела в голубое небо, по расцветке ближе к серому. Глазам было больно, но Альфидия, игнорируя слёзы, пыталась впитать в себя краски этого мира. Она вздохнула полной грудью и закашлялась.

— Госпожа, — взволнованно произнёс мужчина над ухом.

— Кто ты? — она перевела взгляд на лицо, но оно размылось в одно нечёткое пятно.

Кто в здравом уме додумается звать её госпожой? Кто будет столь великодушен и проявит к ней доброту?

— Это я, госпожа, Лейф, — он взял её дрожащую руку и прижал к своей щеке. — Вы меня не узнаёте?

— Лейф? — испуганно воскликнула она, но руку не отняла. — Ты… жив?

Силуэт девятилетнего Лейфа чаще всего смотрел на неё из темноты с молчаливой покорностью. Ребёнок, что не заслужил ни такой участи, ни такого отношения к себе. Тот, кого она вспоминала чаще всех, чувствуя жгучую вину и стыд.

— Я выжил… — его голос слегка задрожал. — Вы… вы помните меня?

Альфидия громко всхлипнула.

— Прости, прости меня, прости, что испортила тебе жизнь…

— Пожалуйста, потерпите, сейчас сюда приведут лекаря, — его голос слегка дрогнул. — Вы сильная. Вы столько лет терпели, ждали меня, и я пришёл. Вы ведь помните? Я же поклялся, что вернусь к вам!

Альфидия всхлипнула ещё раз и беззвучно разрыдалась, беспомощно открывая беззубый рот. Он поклялся ей, что вернётся, когда она отправляла его на смерть, смотрел преданным взглядом, зная, что она избавляется от него. И действительно… пришёл.

— Прости меня, прости меня… — как в бреду шептала Альфидия. — Я так сожалею, что была плохой мачехой. Я была просто ужасной. И ты… ты пришёл за мной, чтобы отомстить?

— Нет, — он возразил как-то резко и порывисто. — Я пришёл вас освободить. Мы поедем домой, госпожа.

— Домой? — сердце разрывалось от сильных противоречивых чувств. — У меня больше нет дома…

Нет ни дома, ничего! Ни жизни, ни здоровья, ни семьи. Её жизнь — это руины. Да и куда ей жизнь? Она своё уже отжила, больше сердце и не вытерпит. Она стара, немощна, бессильна и погрязла в собственных сожалениях.

— Я заберу вас к себе, у меня хороший дом, о вас будут заботиться, госпожа, я…

— Не надо, — взмолилась Альфидия, — не зови меня госпожой, я не хочу, чтобы ты так звал меня…

Она просто не заслужила уважения с его стороны! Он должен плюнуть в неё, вытащить меч и проткнуть. Она отняла у него всё! Почему он так добр с ней? Это просто рвёт ей душу на части!

— Тогда, — он слишком громко сглотнул, — вы разрешите… Разрешите мне назвать вас мамой? Всю свою жизнь я мечтал о том, что вы станете мне мамой и разрешите так вас назвать…

Что-то умерло в душе Альфидии. Умерло и возродилось. Как же ничтожно мало он хотел. А чего хотела она?

— Конечно, — Альфидия слабо шевельнула губами, в попытке улыбнуться. — Ты можешь …

— Мама, — на пробу и робко произнёс взрослый мужчина.

И это полоснуло так, что она не смогла вздохнуть, боль вновь кольнула в самое сердце.

— Прости меня, Лейф, что не смогла стать хорошей мамой, — она погладила его щёку, чувствуя колючую пробивающуюся щетину. — Спасибо, что пришёл ко мне, спасибо, что освободил. Лейф, мой… сынок. Ты простишь меня?

— Я давно вас простил, мама, я так долго вас искал…

Невероятное чувство облегчение наполнило её. Тугая пружина, что держалась в теле все эти года, наконец-то, разжалась. И расслабилась сама Альфидия.

И она почувствовала, что всё, что жизненные силы оставляют её. Она словно жила эти долгие годы только для того, чтобы перед самой смертью встретиться с ним. И получить его прощение. Теперь она может обрести покой.

— Нет, пожалуйста, — Лейф словно понял и его голос задрожал, будто от невыплаканных слёз. — Мама, пожалуйста, я столько преодолел, чтобы вернуть тебя, не оставляй меня, умоляю…

Его голос потонул в тёплых объятиях темноты и с рвущим душу горьким счастьем.

Глава 1. Возвращение

Сердце больно кольнуло и Альфидия схватилась за грудь, сипло выдохнув. Она понимала, что лежит на чём-то мягком, а вокруг какая-то суета.

Женщина с трудом разлепила веки, глаза резануло от яркости света, цветовой гаммы вокруг. Как же она отвыкла от этого, с непривычки перед взором всё зарябило.

— Госпожа, — послышался рядом взволнованный женский голос. — Как вы? За лекарем уже послали, скоро будет!

Альфидия села с трудом, хватаясь за спинку дивана и оглянулась, не узнавая пространства вокруг себя. Она даже не сразу поняла, что одета в тёмно-синее строгое платье, корсет стягивал плотно живот и грудную клетку. Когда она в последний раз носила корсет? Это ощущение было забытым, неприятным.

— Где… — хрипло и растерянно выдохнула женщина, проведя рукой по лицу и тут же одёрнула ладонь, уставившись на неё в испуге. Чистая, здоровая, без ран, без волдырей, не сморщена от старости. Рука молодого тела. Не её рука, чужая.

— Госпожа, у вас что-то болит? Может, воды? — суетливо поинтересовались служанка.

Альфидия ещё раз окинула взглядом незнакомую комнату, а вроде бы даже и знакомую, только слишком яркую. Живую, не такую, как в полустёртых воспоминаниях. Пристальнее вгляделась в толпившихся служанок, будто бы узнавая их. Да, она их точно должна знать.

— Воды, — дрогнувшим голом сказала Альфидия.

Последнюю воду, что она пила, казалось, набрали со дня грязной лужи.

Ей тут же подали стеклянный стакан и в нём была прозрачная вода. Альфидия дрожащими руками вцепилась в стекло и проверила на солнце. Чистая. Она не поверила, даже не решилась, но всё же пригубила.

Без чувства затхлости и земли, чистая и свежая. Такая непривычная, но такая вкусная.

Альфидия жадным залпом выпила весь стакан. Как же давно она не пила обычной свежей воды!

— Ещё, — она протянула стакан одной из служанок. И жадно выпила второй. В животе почувствовалась тяжесть. Альфидия была готова выпить и третий стакан, даже если ей станет плохо. Потому что воду она не пила, глотала, не в силах поверить, что дорвалась до такой роскоши. Даже не заметила, что вода стекала по подбородку и промочила платье. Такая мелочь!

— Вам лучше? — испуганно пикнула самая молодая из служанок.

Глаза немного привыкли к свету, цвету, лицам. Да, Альфидия это всё узнавала. Но не могла поверить в происходящее.

Перед ней стояли три служанки. Невысокая коренастая брюнетка в основном молчала, держалась чуть поодаль и следила пристально за всеми. Полноватая и самая старшая шатенка в основном говорила с ней. И молодая высокая робкая блондинка, что испуганно жалась поблизости, но в лицо смотреть не