И звезды блуждали во тьме - Колин Мелой Страница 29

— Войди, — отозвался отец.

Он открыл дверь и увидел отца: тот сидел, всё еще полностью одетый, на краю огромной родительской кровати. Спиной к двери. Сидел он очень скованно, будто через его позвоночник пропустили деревянный кол и вбили прямо в матрас.

— Привет, пап, — сказал Арчи.

Голова Питера Кумса медленно повернулась. Движение было таким плавным, что напомнило Арчи вращение глобуса. Из этого положения Питер искоса взглянул на сына и произнес: — Привет, Арчи.

— Прости, что беспокою. Знаю, у тебя был тяжелый день.

Питер убрал руку с колен и мягко похлопал по покрывалу рядом с собой. — Садись, — сказал он. Когда Арчи замялся, отец повторил: — Давай. Садись.

Арчи подошел к кровати и сел рядом с отцом. От Питера исходил запах, который Арчи не сразу смог определить. Это не был обычный запах отца — густая смесь пота и дезодоранта «Спид Стик». Запах был чем-то куда более… органическим. Он напомнил Арчи сырой лес, холодную мшистую почву.

Он невольно съежился, почувствовав тяжесть отцовской руки на своих плечах. — Как дела? — спросил Питер.

— Нормально, пап, — ответил Арчи.

Питер улыбнулся. Той самой улыбкой. — Ну, чем я могу тебе помочь? — спросил он. На коже мужчины — на тыльной стороне ладоней и на лбу — выступила испарина, похожая на пот. Он выглядел больным, но кожа на ощупь не была теплой.

— Я просто хотел сказать…

— Угу?

Арчи нервно вдохнул и начал заново: — Я просто хотел сказать — знаю, это прозвучит дико — но тут всякое странное начало происходить. Ну, куча всего. — Он посмотрел на отца, будто прощупывая почву этими словами, выжидая реакцию. Было жутко видеть, что выражение лица отца — эта улыбка — остается неизменным.

— Какое еще — странное? — спросил Питер, произнеся последние слова этаким забавным «монструозным» голосом.

— Ну, мы кое-что заметили. В городе.

— Угу. И кто это — «мы»?

— Ну, ты знаешь: Оливер, Афина и Крис. Мы. Оливер, наверное, больше всех. И мы думаем, что это как-то связано с утесом. Я думаю… думаю, тебе стоит разузнать, что там происходит. Может, даже подумать о том, чтобы, ну не знаю, остановить работу. Пусть кто-то другой строит этот отель. Другая компания. — Для тринадцатилетнего мальчишки это было слишком дерзкое предложение взрослому отцу, но Арчи чувствовал, что обязан попробовать ради друзей.

Лицо Питера стало серьезным. Он впился взглядом в сына и спросил: — И с чего бы это ты просишь меня о таком?

— Я просто подумал…

— Просто подумал что? Заставить меня бросить работу? Просто из-за какого-то твоего «предчувствия»?

— Нет, я…

Но Питер не дал сыну вставить ни слова. Теперь он говорил со злостью. — Ты хоть знаешь, сколько денег нужно, чтобы содержать этот дом? Знаешь, сколько я должен вкалывать, просто чтобы у вас были еда, одежда, билеты в кино и ужины в кафе? Ты думаешь, твоя мать хоть цент сюда приносит? Нет. Всё я. Всё на мне. И если ты думаешь, что я брошу эту работу только из-за твоих чувств… — Он замолчал и отвел взгляд от Арчи, уставившись в стену. Казалось, к нему вернулось самообладание. — Не тебе это решать, — ледяным тоном добавил он.

Арчи подавленно уставился на свои ладони. Он не знал, что сказать. Ему хотелось плакать. Отец никогда раньше так с ним не разговаривал. Это пугало.

Наконец Питер заговорил снова: — К тому же, разве ты не рад?

— Рад чему?

— Тому, что мы едем в Дис-а-нейленд, — произнес отец, выговаривая последнее слово с плоской интонацией, которой Арчи никогда раньше у него не слышал.

— Да, — ответил он спустя мгновение. — Наверное, рад.

— Наверное, он рад, — сказал Питер, состроив укоризненную, серьезную мину. — «Наверное, рад». Это что еще за ответ?

— Рад, — поправился Арчи. Желание выйти из комнаты внезапно стало непреодолимым, но он чувствовал себя пленником, прижатым к боку отца его тяжелой рукой.

— Вот именно. Мы все поедем. Поедем в Дис-а-нейленд. — Снова это странное произношение. От него мороз шел по коже. — Но есть кое-что, Арчи.

— Что, пап?

— Ты и твои друзья. Держитесь подальше от стройплощадки. Я не хочу, чтобы вы там околачивались. Не хочу, чтобы твои друзья там крутились. Держитесь оттуда подальше. — Пока он говорил, его тон становился всё более суровым, пока последние слова не вылетели короткими очередями.

— Почему? — спросил Арчи. Чтобы задать этот вопрос, ему потребовались все остатки храбрости. — Почему нам нельзя?

Питер, казалось, опешил, но его стальное спокойствие быстро вернулось. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Вот и всё. Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. — Он сжал плечо Арчи. — А теперь иди спать. Тебе уже давно пора, не так ли? А у меня завтра важный день.

Арчи выходил из комнаты в состоянии какого-то оцепенения. Он не знал, что думать, как реагировать. Он словно забыл, зачем вообще заходил в комнату. В тумане он дошел до двери, остановившись лишь на пороге. Обернувшись, чтобы закрыть дверь, он снова посмотрел на отца: тот сидел на кровати лицом к стене. Прямо. Неподвижно.

— Пап? — позвал Арчи.

— Да?

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо себя чувствую?

— Ты просто какой-то… не знаю. Кажешься больным.

Арчи увидел, как отец вздрогнул. — Я чувствую себя отлично, Арчи, — сказал он. Питер снова повернул голову — тем же механическим движением — и посмотрел на сына через плечо. — На самом деле, — продолжил он, — я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. — Затем мужчина отвернулся к стене. — За очень долгое-долгое время, — повторил он.

Арчи ничего не ответил. Он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Оливия стояла в открытых дверях своей комнаты. Она наблюдала за Арчи, пока тот шел по коридору. Она поймала его взгляд.

— Что происходит? — спросила она.

— Я не знаю, — ответил Арчи. — Но это не к добру. Что бы там ни было.

Он оставил её и скрылся в своей комнате, закрыв дверь. Разделся и лег в постель. Включил ночник и долго лежал, прижавшись спиной к изголовью и подтянув колени к груди под одеялом, не сводя глаз с двери.

На пальцах появилось странное ощущение, и он поднес их к глазам, чтобы рассмотреть. Там, на пальце, в том самом месте, где он коснулся кожи отца, была отчетливая липкость древесной смолы.

Глава 11

СРЕДА

Арчи проснулся рано, но оставался в постели, выжидая, пока шум внизу не утихнет. Наконец он услышал, как заурчал двигатель отцовского пикапа и машина отъехала от обочины. Только тогда он выбрался из-под простыней, набросил одежду