Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл Страница 26

Когда последний отряд скрылся за воротами, и толпа начала расходиться, Асмус наклонился ко мне. Его голос был тихим шепотом, предназначенным только для моих ушей.

— Первая фигура сделала свой ход.

Я посмотрела на него. В его золотых глазах отражалось холодное пламя предвкушения.

— Теперь их очередь, — ответила я.

Глава 23

Все последующие дни я жила и дышала войной.

Днем я была Шепотом Императора, аналитиком Южной кампании. Я читала отчеты о сожженных деревнях, о взятых фортах, о потерях и победах. Каждая цифра в графе «убитые» была не просто статистикой. Это были люди. Люди, которые умирали в войне. Иногда, глядя на сводки потерь, я чувствовала себя чудовищем. Асмус, заметив однажды мой взгляд, положил свою ладонь поверх моей на карту.

— Война — это всегда потери, Лиана, — сказал он тихо, и впервые назвал меня по имени. — Но победа, одержанная здесь, спасет в десять раз больше жизней на Севере. Их смерть не напрасна.

Его слова были жестокой правдой. И я приняла ее, похоронив свою вину глубоко под броней стратегии.

Ночью же в Военном Зале, при свете магических ламп, мы следили за Севером. Доклады Цзиня приходили каждую ночь.

«Мастер Линь прибыл в Обитель Замерзшего Солнца. Он руководит работами по восстановлению древнего алтаря».

«Герцог Борин пожертвовал крупную сумму на «восстановление храмов» в своих землях. Деньги ушли на закупку провизии для гарнизона монастыря».

«Лорд Ао Фенг, под предлогом долгой охоты в горах, покинул свое поместье. С ним — двадцать самых верных ему молодых аристократов. Их маршрут ведет прямо к хребту Ледяного Когтя».

Враг собирал свои силы. Методично, уверенно, не подозревая, что каждый их шаг известен нам. Мы были богами, наблюдающими за муравьями, что строят свой муравейник на пути надвигающегося потопа. И это чувство всемогущества было страшным.

Наши отношения с Асмусом за эти месяцы изменились. Мы стали… командой. Партнерами. Мы могли часами молча сидеть над картами, и я знала, о чем он думает, а он, казалось, читал мои мысли. Исчезла дистанция между Императором и подданной. Мы были двумя воинами в одном окопе. И под этой интеллектуальной близостью, под этим боевым товариществом медленно, но верно разгоралось иное пламя. Иногда наши руки случайно соприкасались над картой. Иногда я ловила на себе его долгий, задумчивый взгляд. И в эти моменты воздух в зале становился густым, и я забывала о войнах и заговорах.

Чем ближе был день затмения, тем сильнее росло напряжение. И враг, видимо, тоже это чувствовал. Они не знали, откуда исходит угроза. Но они поняли, что после провала Южного заговора у Императора появился новый, невероятно эффективный источник информации. И они решили этот источник уничтожить.

Это случилось в один из редких теплых дней поздней осени. Я гуляла в своем саду, в Павильоне Шепчущих Сосен. Наслаждалась тишиной и запахом хвои. Мои охранники-тени были где-то рядом, но я их не видела.

На одной из клумб, у самого края дорожки, я заметила новый цветок. Я никогда не видела его раньше. Он был прекрасен — крупный, с иссиня-черными лепестками, которые, казалось, поглощали свет. В его центре дрожала одна-единственная капля росы, похожая на слезу. Очарованная, я наклонилась, чтобы вдохнуть его аромат.

— Ваше Величество, не трогайте!

Крик Аньи, стоявшей в нескольких шагах позади, заставил меня замереть. И в ту же секунду из-за сосны вылетела тень. Один из моих стражей. В его руке блеснул кинжал. Он не бежал ко мне. Он бросился к цветку и одним резким движением срезал его у самого корня.

— Что случилось? — спросила я, отшатнувшись.

Страж, не говоря ни слова, осторожно взял срезанный стебель двумя палочками из своего походного набора и положил в свинцовый контейнер.

— Это Шепчущий Омут, Ваше Величество, — его голос был глухим из-под маски. — Растет только на северных болотах. Сам по себе безвреден. Но его пыльца, если занести цветок в закрытое помещение, становится смертельным ядом. Он парализует дыхание во сне. Без следов. Без мучений.

Мою кровь сковал лед. Кто-то пробрался в мой охраняемый сад. Сад, окруженный лучшими воинами Императора. И посадил этот цветок. Они знали, что я люблю гулять здесь. Знали, что слуги, увидев красивый цветок, срезали бы его и поставили в вазу у моей кровати.

Через десять минут в мой павильон ворвался Асмус. Его лицо было чернее тучи. За ним — Цзинь и Гао. Он не спросил, как я. Он подошел прямо к свинцовому контейнеру, который страж поставил на стол.

— Они знают, — прорычал он. — Они знают, о тебе. И они знают, насколько ты важна для меня и всей империи.

Я никогда не видела его таким. Это была не холодная ярость правителя. Это была горячая, личная ярость мужчины, который понял, что чуть не потерял нечто… важное.

— Мой Шепот, — Цзинь выступил вперед. — Мы уже нашли садовника, который пропустил диверсанта. Он не доживет до утра.

— Мне не нужна его голова! — рявкнул Асмус. — Мне нужны те, кто его послал! Утроить охрану! Проверить каждого слугу, каждый куст, каждый камень в этом проклятом дворце!

В ту ночь никто не спал...

Мы сидели в Военном Зале. Покушение на меня стало последней каплей. Оно сорвало с Асмуса остатки терпения.

— Хватит ждать, — сказал он, глядя на карту. — Пора.

Цзинь развернул свежий свиток.

— Доклады от наших агентов на Севере. Все идет по их плану. Обитель Замерзшего Солнца превращена в крепость. Мастер Линь завершает подготовку алтаря. Герцог Борин рассылает тайные приглашения на «Осеннюю Охоту», которая по странному стечению обстоятельств начнется за день до затмения у подножия хребта.

— Ао Фенг? — спросила я.

— Лорд Ао Фенг со своей свитой прибыл в свое охотничье поместье в двух днях пути от монастыря. Все заговорщики в сборе.

И в этот момент в зал вошел запыхавшийся гонец в форме «Дыхания Дракона». Он опустился на одно колено перед Асмусом.

— Ваше Величество! Легион «Дыхание Дракона» прошел Змеиный Хребет! Мы в горах, в указанном месте. Ждем ваших приказов!

Асмус подошел к карте. Взял фигурку, символизирующую его элитный легион, и передвинул ее вплотную к красному кругу, которым была обведена Обитель Замерзшего Солнца.

— Три дня, — произнес он, и его голос гулко разнесся по залу. — Три дня до затмения.