Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова Страница 23

К сожалению, я видела сплетения его эмоций. В них не затерялось ни грамма симпатии, лишь жажда обладания редким трофеем и желание привязать к своему клану редкую кровь хранительницы о силе которого уже начали ходить слухи. Он видел во мне удовлетворение своих амбиций, ключ к власти в Совете кланов.

— Мне нравится ваша дикость, Гаяна, — промурлыкал он, протягивая руку, чтобы коснуться локона, выбившегося из моей сложной прически. — В женщинах нашего круга слишком мало огня. Вы же пахнете грозой и опасностью. Мой клан ценит силу. Вместе мы могли бы стать несокрушимыми. Подумайте об этом. Князь благоволит мне. Полагаю, наш союз — дело решенное.

— Решенное кем? — спросила я, резко отстраняясь.

— Разумом, — Дмитрий пожал плечами, ничуть не смутившись. — И политической необходимостью.

В этот момент на дорожку сада вылетел Андреас. Он выглядел запыхавшимся, его парадный камзол сбился, а лицо пылало нездоровым румянцем. За этот месяц он изменился: лоск столичной жизни начал разъедать ту сталь, что закалилась в Диких землях, но в его ауре все еще теплился искренний, пусть и наивный, свет.

Увидев Чернышова, нависающего надо мной, он замедлил шаг, и я заметила, как его плечи напряглись, а кулаки сжались. Боярич понимал, что проигрывает этому сопернику во всем: в силе, статусе, благосклонности моего дяди. Но он все равно пришел.

— Я помешал? — процедил Андреас, вставая между мной и Дмитрием. — Гаяна, тебя искал князь. Что-то срочное.

— Туманов, — лениво протянул Чернышов, окидывая Андреаса презрительным взглядом. — Вечно ты путаешься под ногами. Неужели не ясно, что взрослые люди разговаривают? Твой отец, конечно, уважаемый человек, но тебе самому до ранга Призывающего еще расти и расти. Не мешай.

— Я не мешаю, а защищаю, — огрызнулся Андреас, и в его ладонях начали формироваться слабые искры огненной магии.

— От кого? — усмехнулся Дмитрий. — От будущего мужа?

Прежде чем перепалка переросла в магическую дуэль, воздух над городом разорвал низкий, вибрирующий гул. Не гром и не рев монстра Изнанки, а множественные сигналы горнов, возвещающий о прибытии гостей высшего ранга.

Стекла оранжереи задрожали, а магический фон Казакограда, обычно истерично-напряженный, вдруг прогнулся под давлением чужой, невероятно мощной и властной силы. Я почувствовала, как внутри все сжалось в ледяной комок: эти чары я не спутала бы ни с чем. Он пах озоном, древним камнем и абсолютным, безжалостным порядком.

— Делегация, — прошептал Андреас, его лицо побелело, и огонь в руках погас сам собой. — Отец писал, что они могут приехать, но я не думал, что так скоро… Сам Радомир Аракчеев пожаловал в Казакоград.

Мы поспешили на главный двор. Весь особняк Казариных уже стоял на ушах: стража выстраивалась в почетный караул, слуги раскатывали ковровые дорожки, а дядя Владимир, на ходу поправляя цепь главы клана, спускался по парадной лестнице. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало крайнюю степень напряжения.

Визит правителя соседнего Городища без официального приглашения — далеко не жест вежливости, а демонстрация силы. Я встала чуть позади дяди, раздраженно отмечая, как Чернышов встал справа, заявляя свои права, а Андреас — слева, пытаясь сохранить видимость защиты.

Ворота распахнулись.

Во двор въехала кавалькада всадников на черных, как смоль, конях, закованных в вороненую броню. Впереди, возвышаясь над всеми, ехал он. Князь Радомир. Человек, отправивший меня на смерть.

Он выглядел так же, как я его запомнила: жесткое лицо, пересеченное морщинами власти, седые волосы, стянутые в хвост, и глаза, в которых застыла вечная мерзлота. От него исходила такая мощь, что даже воздух вокруг казался тяжелее. Рядом с ним, чуть поодаль, ехал Мстислав Туманов — отец Андреаса и представители клана Волконских, среди которых я, к своему неудовольствию, заметила Заряну.

Она сидела в дамском седле с грацией змеи, готовящейся к броску. Ее роскошное платье цвета бургундского вина подчеркивало бледность кожи, а на губах играла та самая едва заметная улыбка превосходства, которую я так ненавидела. Увидев меня, живую и здоровую, одетую в шелка Казариных, она лишь на мгновение сузила глаза, но тут же вернула маску светской любезности. Ее аура мгновенно пропиталась ядовито-зелеными нитями зависти и злорадства.

— Приветствую тебя, князь Владимир, — голос Радомира прогремел над двором, не требуя усиления магией. — Прости за внезапность. Дела государственной важности не терпят отлагательств.

— Радомир, — Владимир склонил голову, но не слишком низко — поклон равного равному, хотя все понимали, кто здесь настоящий хищник. — Дом Казариных всегда открыт для союзников. Но что привело тебя в такую даль?

Глава 26

Князь Донской спешился. Его сапоги с лязгом ударили о брусчатку. Он прошел мимо Владимира, даже не взглянув на выстроившуюся знать, и остановился прямо передо мной. Его взгляд, тяжелый, как могильная плита, давил на плечи, пытаясь заставить меня опустить глаза.

Но я смотрела прямо. Мое врожденное спокойствие сейчас служило самым надежным щитом — я не излучала страха, которого он ждал. Я была пуста и прозрачна, как вода в лесном ручье.

— Гаяна! — произнес он с фальшивой отеческой заботой. — Живая. Слава Сварогу. Не представляешь, как сильно я переживал, когда узнал, что отряд попал в засаду. Я боялся, что потерял племянницу, едва обретя ее.

Ложь. Какая же наглая бессовестная ложь!

Я видела черные кляксы лжи в его ауре. Они расползались, как чернила в воде. Он прекрасно знал, что я выжила. И он приехал не радоваться, а контролировать. Андреас рядом со мной дернулся, собираясь что-то сказать, но Мстислав Туманов мгновенно оказался рядом и жестко положил руку ему на плечо, сдавливая так, что боярич поморщился.

— А где же мой верный пес? — Радомир обвел двор внимательным взглядом, и его брови театрально поползли вверх. — Где Лютобор Скуратов? Я поручил ему головой отвечать за твою безопасность. Неужели погиб, защищая тебя?

— Он жив, — ответил Владимир, и в его голосе прозвучало напряжение. — Содержится под стражей в гарнизонной тюрьме.

— Под стражей? — Радомир нахмурился, изображая крайнее недоумение. — Какое варварство. Приведите его. Немедленно.

Не прошло и пяти минут, как двое гвардейцев выволокли Лютобора. Он выглядел ужасно: избитый, в грязной рубахе, с кандалами на руках и ногах. Но при этом спину н держал прямо и смотрел на князя ясным взглядом.

Увидев Радомира, Лют не дрогнул. Только уголок рта дернулся в горькой усмешке. Мое сердце забилось где-то в горле. Я хотела броситься к нему, разорвать жуткие цепи, но Чернышов перехватил мой локоть, удерживая на месте с силой тисков.

— Не глупи, — прошипел мне на ухо.

Радомир подошел к своему слуге