Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 23

– Все мы носим маски. Главное, не потерять средь них истинное лицо.

Собственное лицо государя вытянулось, и он слегка отстал, явно пытаясь отыскать в древней мудрости скрытый смысл.

Возможно, он там имелся, но, к стыду своему, Калегорм сказал первое, что в голову пришло. Не признаваться же теперь…

– Но переживать не стоит. Думаю, я способен решить данную проблему в правовом поле.

– А если…

– А если не получится, то откроются иные варианты развития событий.

– Снимай, снимай… – Девица выплясывала под деревом, пытаясь встать так, чтобы смотреться выгодней. – Вот здесь… Нет, левее. И вы, будьте добры, повторите все, что сказали. Давайте… на раз-два… Доброго дня, дорогие телезрители! Обычно мы с вами расследуем загадочные преступления, но в нынешнем загадки, как выяснилось, нет. Однако мы просто не смогли пройти мимо, ведь порой только голос прессы заставляет власти действовать. Мы с вами – сила!

И руку выкинула вверх.

От жеста этого полицейские, сбившиеся в плотную кучку, нервно шарахнулись.

– Итак, представьте… Вы мужчина, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, – голос ведущей изменился, в нем скользнули печальные ноты, – и вы изо всех сил стараетесь, помогаете жене вытащить из бездны доставшийся ей в наследство бизнес.

– Это… она про кого? – чуть хмурясь, поинтересовалась Мария.

– Вы берете кредиты. И снова кредиты… Вы выбиваетесь из сил, но раз за разом ваши усилия оказываются тщетны.

– Блин, Таськи нет, – выдохнула Мария.

– А надо? – поинтересовался Ива-эн, приобнимая суженую.

– Таську – не особо, но у нее семечки. Такое только с семечками слушать.

– …и вот вы, оказавшись на пороге разорения, рискуете всем и берете кредит у опасных людей… у тех, чьи имена не произносят вслух! – Теперь звучало довольно зловеще.

А Калегорму подумалось, что тыквенные семечки и вправду будут уместны. Что-то есть в нынешнем представлении от театрального.

Даже актриса талантлива.

– Но заморозки уничтожают урожай, а яблоневая плодожорка…

– Кстати, та еще погань, – заметил император, – никак ее извести не могут.

– …доедает его остатки. И что остается вам? Лишь бежать, уповая, что жену и дочерей не тронут.

– Я сейчас слезу пущу, – буркнул Волотов. – Прям сердце защемило.

– Это с перепою.

– Так я вчера и не пил!

– Поэтому и щемит. Пил бы – похмельем маялся бы, как все нормальные люди, а у него ишь, сердце щемит. Аристократ фигов. – Император поглядел на Волотова снисходительно. – И вообще, слушай вон…

– Вы уходите. Оказываетесь в чужой стране. Без средств к существованию. Без документов. Растоптанный и уничтоженный. Но вместо того чтобы погибнуть, вы находите в себе силы подняться в горы, в затерянный храм… Кстати, смотрите новую рубрику «Затерянные храмы и их таинственные чудеса», которую веду я…

– Гляну, пожалуй, – заметила Мария, – занятно рассказывает. Прям ощущаю, как во мне чувство прекрасного формируется и дозревает.

Калегорм не сумел сдержать улыбки.

– Тогда останется дождаться того самого дня и настроения, – поддержал беседу Волотов.

– Волотов, это пошло звучит!

– А я чего?! Так, предположил…

– Многие годы занял путь его восхождения! Душа его преобразилась, откинув прошлое, возродившись в горниле льдов! Именно там возник новый великий наставник, чья добродетель…

Девицу слушали все, кое-кто даже рот приоткрыл.

А и вправду бы семечек… Чтоб как в детстве. И босиком по траве, а потом на ветку забраться, где матушка не найдет. И никто не найдет, кроме брата. А он притащится уже на закате и, сунув кусок лепешки, скажет:

– Хватит свое занудство читать. Дома уже обыскались.

Это будет не совсем правдой, но во рту вдруг появился привкус той самой лепешки. И тыквенных семечек. Калегорм даже сглотнул.

– …и вот он решился вернуться. Позади годы скитаний, испытания. Впереди – надежда воссоединиться с семьей. Заключить в объятия всех, кого утратил, оросить слезами.

– Уже перебарщивает, как по мне, – заметил император, и все кивнули.

– Но это возвращение обернулось бедой. Кто бы мог предположить, что в родном доме ему будут не рады…

– Действительно, – Мария сунула руки в карманы, – кто бы мог предположить…

– Его встретили гневом и обвинениями, прилюдно облили презрением. Его отвергли, но он, невзирая на боль душевную, решил вновь попытать счастья и ночью отправился навстречу к своим детям…

– Логика странная, – Береслав смотрел на ведущую, которая рисовала круги в воздухе, – здравый человек ночью через лес не попрется. Пешком тем более.

– Какая логика? Тут страсти нужны! – фыркнул император. – Давно хочу эту шарашкину контору запретить или цензора поставить. Личного…

– И чего?

– Матушка их очень любит. Говорит, про жизнь рассказывают без прикрас. И вообще…

– А цензора?

– Цензора жалко. Думаешь, их у меня много? А такую хрень корректировать никаких нервов не хватит. Вот на позатой неделе выпустили передачу, что рептилоиды среди нас. Типа вселяются в людей и притворяются ими. И на самом деле почти все правительство – эти самые рептилоиды и есть. Особенно почему-то министра образования любят. Говорят, истинный рептилоид. А еще раньше – про заговор целителей, которые лечат людей так, чтобы те постоянно болели… В общем, ну их. Все одно только психи и смотрят.

Калегорм смутился.

Канал он поглядывал, и даже девица эта казалась смутно знакомой. Но он ведь всерьез в это не верил, так, жалкая попытка развлечься и пробудить в себе интерес к жизни.

И про рептилоидов смотрел, забавно же. Главное, и звучало довольно убедительно… Хотя, если подумать, какие рептилоиды?

Глава 11

О следственных действиях и профессионализме отдельных репортеров

Самая массовая организация в мире – дураки. У них везде свои люди.

Жизненное наблюдение

Маруся совершенно точно знала, что попала в сон. Сюрреалистический такой, с тонкими нотами массового безумия, в котором толпа незнакомых людей собралась, чтобы… Зачем собралась, Маруся так и не поняла, но сон был интересным.

Нет, она отдавала себе отчет, что не спит. Но почему-то не волновалась.

Раньше бы – всенепременно. Раньше у нее, может, даже истерика приключилась бы. Все-таки и обвинения эти, и бумаги, и Дымов, который глядит препечально.

Он-то и решился подобраться ближе.

– Все это можно остановить, – произнес тихо. – Более того, мой попечитель не потребует никаких бумаг… И сам готов. Вот… – Очередная пачка листов. Но читать не хочется. – Это отказ от всех претензий. Вельяминовы избавятся от долгов и вернут себе утраченные земли. Более того, получат невозвратную ссуду в размере… неплохом размере.

– А убитый якобы папенька…

– Эта смерть – трагедия, – недрогнувшим голосом произнес Дымов, – но мой доверитель проследит, чтобы следствие велось беспристрастно и…

– …представьте себе его! – перебила девица, глянув недобро. Наверное, посторонние разговоры отвлекали. – Человека, который не побоялся ночью