Джуд Фишер - Дикая магия Страница 23

— Еду с вами.

Позади них послышались звуки возни, Мортена Дансона завернули в кусок старого занавеса и швырнули в крытую повозку. Йенна выглядела встревоженной.

— С ним все в порядке?

— Просто такая шутка, — ухмыльнулась Катла, — с ним все будет в порядке.

Раскалится, правда, добела от гнева, весело подумала она, когда поймет, куда его везут. И зачем.

Глава 6

ИЗГНАННИКИ

Эрно Хамсон тихонько сидел в углу таверны и слушал, о чем говорят вокруг. Он провел тут не меньше двух часов. Здесь было гораздо теплее и уютнее, чем снаружи, а место называлось «Леопард и девушка» (хотя среди моряков и рабочих порта Гедеры оно было известно как «Кот и телка»). Особенно Эрно устраивало то, что он мог сидеть отдельно от всех и оставаться незамеченным. С ним была женщина, с которой они вместе бежали из Лунной равнины. А еще в его распоряжении имелись плот и большой кусок парусины, который он умудрился прошлой ночью стянуть на верфи. Они путешествовали уже несколько недель, питаясь дарами земли и моря, и не имели никакого плана дальнейших действий. Женщина часто жаловалась, но Эрно не обращал на нее внимания. Катла Арансон умерла, и мир стал для него пустым и холодным, поэтому не имело значения, где жить: что во дворце, что в чистом поле — все равно.

Впрочем, сидеть в «Коте и телке» было гораздо приятнее, чем торчать на берегу. По крайней мере здесь он не слышал бесконечного и бессмысленного пения своей спутницы-южанки.

Поначалу Эрно думал, что слишком плохо понимает по-истрийски, когда ему удавалось уловить слово или фразу — что-то несуразное про лягушку и ложку, или про кошку в колодце, или про паука и творог. Потом до нею дошло, что женщина просто мурлычет себе под нос колыбельные песенки — у него дома, на Северных островах, колыбельные были почти такими же.

Теперь, после трех месяцев, проведенных в компании Селен Ишиан, он мог свободно изъясняться на языке южан. Но когда они оказывались в местах вроде порта Гедеры, приходилось объяснять, что родом он с дальних южных гор, и потому у него такой странный акцент. Не стоило привлекать к себе лишнего внимания.

Однако сколько же она впихивала в себя еды! Трудно было поверить, что девушка способна съедать так много и при этом ничуть не толстеть. Путешествие с ней превратилось в настоящую муку. Когда Эрно удавалось разжиться хлебом, проснувшись на следующее утро, он неизменно обнаруживал, что и хлеб, и вяленая рыба, и головка сыра, прибереженная на черный день, — все съедено.

Сознавая всю безнадежность положения Селен — она бежала от истрийского правосудия за убийство человека, который изнасиловал ее на Большой Ярмарке, — Эрно чувствовал себя ответственным за нее, несмотря на то, что именно из-за Селен приговорили к сожжению Катлу. Случались дни, когда он едва мог смотреть на нее, и сегодня был один из таких дней. Вот почему Эрно торчал в таверне. Он сидел в капюшоне, натянутом до самых глаз, и потягивал пиво из бутылки, которую растянул почти на час. Он потратил свою последнюю монету на первую бутылку, которую очень быстро опустошил до дна. А когда вышел, чтобы облегчиться, нашел один кантари, втоптанный в грязь — оброненный кем-то из перебравших спиртного посетителей. На эти деньги Эрно купил себе вторую бутылку и мог позволить себе еще две или немного еды. Как ни крути, подумал он, а Сур нынешним вечером благоволил ему.

«Леопард и девушка» была первой истрийской харчевней, в которую Эрно осмелился зайти. Он был удивлен, обнаружив, как похожи таверны Южной Империи на подобные же заведения Севера. Харчевня был тесной, дымной и темной, заказы приходилось выкрикивать в полный голос, чтобы перекрыть шум, пиво было разведенное и стоило недешево. Несмотря на огромные различия в культурах двух стран, таверны оставались единственным местом, куда мужчины ходили, чтобы отдохнуть от женщин и скучной работы. Они шли сюда, чтобы выпить в хорошей мужской компании и выговориться.

Чего только не услышишь в подобных местах, если сидеть тихо, как мышка, и не обращать на себя внимания. Эрно удалось узнать массу мелких, но интересных подробностей.

Он узнал, что у некоего Пико Лансинга в борделе «Объятия девственницы», вниз по улице в сторону доков, особые расценки. Там сейчас можно взять двух девиц за десять кантари, а может, даже и за восемь, если хорошенько поторговаться, потому как дела у Пико идут плохо из-за того, что в доках теперь много работы по металлу. Узнал, что высокий парень с лысой головой и крючковатым носом, угрюмо стоящий у стойки со стаканом розовой араки — отвратительного вонючего пойла, которое так нравится ист-рийцам, — никак не разберется с доставшимся от родителей домом на Сестрийском холме, нуждающемся в ремонте. Дело не двигалось с мертвой точки из-за того, что невозможно было притащить туда плотника — ни полюбовно, ни за деньги, а крыша протекала и вода заливала меблировку, о которой его жена мечтала целых семь лет. Еще Эрно услышал, что цены на жесть и медь непонятно почему подскочили до небес, а на серебро — совсем упали. Что караван Потерянных проходил в окрестностях города на прошлой неделе, что их согнали с места, где они обычно останавливались последние двадцать лет, из-за чего жена торговца Пауло Форинга преждевременно родила чудовище — ребенка с огромной головой и крыльями вместо рук, который разорвал ее при родах, и наверняка она не выживет. Последовала еще масса подробностей, но уже шепотом.

Затем байки подобного рода посыпались одна за другой: беременная кобыла произвела на свет двух взрослых львов и испустила дух, потому что они выжрали ее изнутри; на прошлой неделе в сети попалась рыба с маленькими пальцами на плавниках и на хвосте, ее повесили на столб рядом с доком Калабрия, если кому-то хочется взглянуть. Девушке из хорошей семьи — Лайонов, у которых имение в долине, — удалось убежать от Сестер огня, к которым ее послал отец в наказание за то, что она не хотела выходить замуж за подобранного для нее человека; девушка пришла к кочевникам, умоляла взять ее с собой, но ее, изнасиловав, закидали камнями, и теперь она лежит при смерти. Она даже не смогла помолиться богине и попросить у нее прощения, потому что злые люди лишили ее не только невинности, но и языка.

От такой истории многие в таверне принялись горестно вздыхать.

— Потерянных надо сжечь раз и навсегда! — выкрикнул один, а другие согласно закачали головами.

Да, их магия опасна и гибельна. Все эти годы их зелья и снадобья, приносившие так мало пользы, несомненно, усыпляли бдительность народа, тогда как сами кочевники готовились к захвату Империи с целью отомстить им всем.