"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Горохов Александр Викторович Страница 222

— Как красиво, — под ухмылки ребят за соседним столиком пискнула кадровичка.

Демьянов бросил на них недовольный взгляд и поднялся на ноги.

— Вы извините, Женечка, но давайте продолжим наш разговор не здесь. Вы не против, если я для этого подойду к вам в отдел кадров через… часик? — взглянув на часы, обнадёживающе улыбнулся чекист.

20

Сооружение, высотой почти восемь метров, напоминало главное мусульманское святилище: кубическая форма, чёрный цвет стен. Только вместо обломков метеорита, некогда упавшего в Аравии и являющегося предметом поклонения кочевников уже многие столетия, вполне земные материалы. Хотя и не совсем обычные. Необычные невидимой опасностью, исходящей от них. И эти материалы отнюдь не встроены в одну из стен куба, а спрятаны глубоко внутри.

— У Малевича был чёрный квадрат, а у нас теперь — чёрный куб, — усмехнулся нарком, сверкнув стёклами пенсне. — Коммунистическая Кааба.

— Мне тоже приходила в голову подобная ассоциация, — улыбнулся Курчатов. — Только мы, в отличие от религиозных фанатиков, не собираемся делать из нашего уранового котла объект поклонения. После его демонтажа использованные материалы будут задействованы повторно, но уже в более мощной установке.

— Какую мощность развила эта «кааба»?

— Пока ещё мизерную, всего около трёхсот ватт. Но мы строили её исключительно для доказательства на практике возможности осуществления управляемой ядерной реакции.

— А плутоний?

— Химики работают над выявлением его следов в топливе, облучённом нейтронами. Расчёты показывают, что этот элемент должен был образоваться во время эксперимента. Но вы же понимаете, товарищ Берия, что это опытная, лабораторная, а не промышленная установка. И лишь следующая, к расчётам которой уже приступили Ферми и Оппенгеймер, в некоторой степени станет прообразом промышленных.

— Как, кстати, иностранцы отнеслись к тому, что вы сумели сделать этот… котёл?

— Ферми поразился: в его представлении в Советском Союзе такого не могло случиться. И очень увлёкся работой, когда я выложил ему принципы действия котла. Предлагал, правда, сначала проверить возможность увеличения потока нейтронов на более мелких установках, но у нас же были данные по его «Чикагской поленнице», подсказанные товарищем Демьяновым. Так что мы, по сути, повторили эксперимент самого Ферми, проведённый им в другой истории двумя годами позже.

— То есть, Демьянов вам помог?

— Да, товарищ Берия. Не могу сказать, что сделал всё за нас: всё-таки математические расчёты нам пришлось производить самостоятельно. Но подсказал идею, а её проверка математикой показала, что Николай Николаевич ничего не перепутал. Да и его подсказка, где взять уран для работы, многократно сократила время подготовки к эксперименту.

Курчатов сделал паузу в несколько секунд, о чём-то задумавшись, а потом продолжил.

— Ферми — человек науки. И хотя он нам не вполне доверяет, но мы предоставили ему возможность творить то, о чём он раньше лишь мечтал. Поэтому очень увлёкся. С Оппенгеймером и того проще: он в значительной степени разделяет коммунистическую идеологию. И тоже очень увлекающийся человек. Порой, его приходится насильно отправлять отдохнуть и даже пообедать. Есть проблемы с Лео Сциллардом. Он не приемлет коммунистических идеалов и является убеждённым пацифистом. В то же время ненавидит нацистов, от которых пострадал. Ну, и несколько обижен на то, что его похитили из Соединённых Штатов.

— Отказывается работать?

— Нет, товарищ Берия. Я поделился с ним наработками своего харьковского знакомого Льва Финберга в области влияния радиации на биологические объекты, и Сцилларда они очень заинтересовали. Но время от времени, как выражается Демьянов, Лео начинает «капать на мозги».

— Финберг? — наморщил лоб нарком. — Я не помню такую фамилию среди ваших сотрудников.

— К сожалению, он уже умер. Но перед смертью переслал мне результаты своих исследований, которые проводил в Харькове. Благодаря наработкам Лёвы, нам удалось защитить исследователей от облучения во время работы вот этот котла, — махнул рукой Курчатов в сторону «коммунистической Каабы».

— Но вы утверждали, что десятки тонн графита, которые использованы при его постройке, тормозят поток образующихся в нём нейтронов.

— Совершенно верно, товарищ Берия. Тормозят. Но этого недостаточно для того, чтобы их полностью нейтрализовать. При постройке прототипа промышленной установки нам придётся всю его конструкцию прятать в своеобразное укрытие из стали, бетона, свинца, воды и пластмасс. Именно эти вещества наиболее активно поглощают нейтроны. А ещё — выдумывать систему охлаждения котла, если хотим получить от него хоть сколь-нибудь значимую мощность.

— То есть, в ближайшие месяцы мы не дождёмся возможности получения электроэнергии из атомного ядра?

Курчатов захотелось захохотать во весь голос, но он сдержался.

— Товарищ Берия, в ближайшие два года нам не удастся даже изготовить урановый котёл для наработки плутония в количествах, достаточных для производства хотя бы одной бомбы. А электростанция на принципах расщепления ядер урана — это очень отдалённая перспектива, не ранее 1950 года. Для неё нам необходимо не только рассчитать котёл, пригодный для выработки большого количества пара, но и создать целую отрасль по добыче и переработке урана. И, как я понимаю, после начала войны финансирование наших исследований значительно сократится.

— Что вы знаете о войне? — резко повернул голову к физику нарком.

— Товарищ Демьянов упоминал, что Советский Союз не останется в стороне от мировой бойни. И что ждать начала этой войны следует уже будущим летом.

— Демьянов слишком много языком болтает, — недовольно пробурчал Лаврентий Павлович. — Кому, кроме вас он об этом рассказывал?

— Николай Николаевич, насколько мне известно, ни с кем из моих коллег-физиков не контактирует. Но мы ведь и сами умеем анализировать, а всё говорит о том, что следующей целью Гитлера будет Советская страна. Следующей крупной целью.

— Поэтому мы и торопим вас. Хоть и понимаем, что оружие на принципах деления атомного ядра к началу войны вы сделать не успеете. Но у вас будет хороший задел для того, чтобы оно появилось либо в ходе неё, либо сразу после окончания.

Игоря Васильевича ознакомили с материалами «Проекта 20/23» лишь в части, касающейся его дел, поэтому представления о том, насколько затянется грядущая война с Германией, он не знал. И если Берия, хорошо понимающий всю сложность создания оружия на принципах деления ядра, говорит о том, оно может появиться в ходе этой войны… Да на сколько же лет затянутся боевые действия?

— Товарищ Курчатов, подскажите, насколько правдоподобной выглядит легенда о вашей поездке на Урал, если мы подкинем немцам версию о том, что вы ездили туда в поисках места для завода по добыче тяжёлой воды?

— Вполне правдоподобно. Не следует лишь забывать о том, что данный процесс очень энергоёмкий, необходимо иметь поблизости мощные электростанции.

— Ну, с этим проблем нет, — удовлетворённо кивнул нарком.

— Значит, немцы всё-таки интересуются нашей работой?

— А чего вы хотите? Такая фигура, как Ферми, просто не может не привлечь их внимания. Но вы уверены в том, что котёл на тяжёлой воде — тупиковый путь?

Курчатов нахмурился.

— Не вполне. Расчёты показывают, что теоретически его создать можно. Но использование в качестве замедлителя нейтронов графита значительно проще и дешевле, чем применение для этой цели тяжёлой воды. Кроме того, нам необходима наработка плутония, а необходимых нам реакций легче добиться, если мы пойдём по подсказанному Демьяновым пути. Возможно, позже, когда у нас появится опыт, мы попытаемся сделать и тяжеловодный котёл. Понимаете, в этом деле масса нюансов…

— Как и в любом деле, — сверкнули стёкла пенсне. — Но вы гарантируете, что очередное «подтверждение» нашего интереса к котлам на тяжёлой воде замедлит немецкую урановую программу?