Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 22

Я бесшумно закрыл за собой дверь, отсекая холодный мир снаружи.

В комнате царил почти полный мрак, лишь в самом углу, за изящной расписной ширмой с изображением заснеженных гор, тлел крошечный, почти угасший огонек ночного светильника. Этот слабый свет бросал длинные, мягкие тени, скрывая углы обширного зала.

Я стоял у порога, сжимая в левой руке ножны своего меча, и мое сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовал себя преступником. Вором, который пробрался в чужую сокровищницу, чтобы украсть то, что ему не принадлежит.

Но я не мог заставить себя уйти.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте. Я шагнул вперед, ступая по натертому воском деревянному полу с осторожностью дикого кота. Мои сапоги остались у входа, я шел в плотных белых носках (посон), и горячее дерево приятно грело озябшие ступни.

Я обогнул ширму.

Она была там. На своей необъятной, нелепой кушетке, которая занимала добрую треть комнаты.

Ю-Ри спала.

Сцена была лишена всякого дворцового изящества или искусственной позы, в которой было принято почивать знатным дамам, заботящимся о том, чтобы не помять прическу.

Леди Чон спала так, как спали воины после тяжелой битвы — абсолютно расслабленно, отдавшись отдыху каждой клеткой своего тела. Она лежала на боку, зарывшись лицом в пушистую белоснежную подушку. Толстое мятное одеяло, сбившись, укрывало её лишь до талии, обнажая спину в тонкой ночной рубашке из полупрозрачного шелка. Одна нога была подтянута к животу, другая небрежно свешивалась с края кушетки. Её темные волосы, густые и блестящие, разметались по подушкам темной паутиной, скрывая половину лица.

Я подошел ближе, стараясь даже дышать через раз.

Какая-то неведомая, неодолимая сила тянула меня к ней. Я опустился на пол прямо рядом с её ложем. Я не стал искать подушку или стул, просто сел на горячий деревянный пол, скрестив ноги и прислонился спиной к массивному, резному краю её кедровой кушетки.

Мой меч с тихим стуком лег рядом со мной. Я сложил руки на коленях и откинул голову назад, упираясь затылком в дерево.

Её рука покоилась рядом с моим лицом, свесившаяся с края матраса. Тонкое запястье, бледная кожа, едва заметные голубые венки. Те самые пальцы, которые сегодня днем держали виноград.

Я сидел и просто смотрел на неё, вслушивался в тишину.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Её дыхание было невероятно ровным, глубоким и ритмичным. Оно не было похоже на прерывистое, тревожное дыхание людей Дворца, которым даже во сне снятся кошмары о ядах и кинжалах. Это было дыхание человека, который находится в абсолютном, непоколебимом мире с самим собой и со вселенной.

В комнате не было слышно ничего, кроме этого тихого звука. Никакого тиканья водяных часов, никаких шагов за стеной, никакого шепота интриг.

Я закрыл глаза.

Аура Ю-Ри, её невидимая Ки, наполняла пространство павильона. Если моя аура была подобна давящей, ледяной буре, ломающей деревья, то её энергия была похожа на густой, теплый туман летнего утра. Она обволакивала, гасила резкие звуки, притупляла боль и стирала тревоги. Это была аура глубочайшего, почти мистического покоя.

Я начал дышать в такт с ней. Она делала глубокий вдох — и я втягивал в себя горячий воздух, который пах лотосом. Она медленно выдыхала — и я выпускал из груди накопившееся напряжение.

Вдох. Выдох.

Где-то далеко, за стенами Павильона Убывающей Луны, Империя трещала по швам. Советник Пак, возможно, прямо сейчас плел новые сети заговора в своем особняке. Гонцы мчались по грязным дорогам тракта Великого Тигра. Мой отец стонал в бреду на своем смертном одре.

Всё это было правдой, всё это ждало меня завтра.

Но здесь, сейчас, сидя на полу возле нее, я впервые за много лет позволил себе не думать об этом. Я позволил себе стать просто человеком, который пришел погреться у чужого очага.

Чувство постоянной, грызущей опасности, которое стало моей второй кожей, начало таять. Болезненный обруч, стягивающий голову, ослаб. Плечи, привыкшие носить тяжесть доспехов и тяжесть власти, ссутулились и опустились.

Ю-Ри во сне тихо вздохнула и чуть пошевелилась, перекатываясь на спину. Одеяло соскользнуло еще ниже. Её лицо, освещенное слабым отблеском ночника, было умиротворенным и пугающе юным.

Я приоткрыл глаза и посмотрел на неё.

«Ты — моя погибель, Леди Чон, — подумал я, и в этой мысли не было страха, лишь смирение. — Я привел тебя сюда, чтобы использовать как инструмент. Я думал, что смогу контролировать твой острый ум, направляя его против своих врагов. Но я не учел, что твой покой окажется более сильным оружием, чем твоя стратегия. Ты победила меня, даже не просыпаясь».

Мои веки налились невыносимой тяжестью. Сон, который ускользал от меня на протяжении многих суток, теперь навалился на меня непреодолимой волной, словно прорвавшаяся плотина. Это был не тот тревожный морок под лекарственными травами лекарей. Это было естественное, глубокое забытье.

Я попытался заставить себя подняться. Разум кричал, что Наследный Принц не имеет права спать на полу в покоях незамужней девы. Что это нарушение всех мыслимых законов морали и безопасности. Если утром нас найдут здесь… скандал уничтожит нас обоих.

Но тело отказывалось подчиняться. Тепло горячего пола согревало мои ноги, аромат сандала дурманил разум, а мерное, ритмичное дыхание девушки рядом со мной работало как древнее, мощное заклинание усыпления.

Моя голова тяжело опустилась, найдя опору на крае её пухового матраса. Моя щека коснулась прохладного мятного шелка. Моя рука, безвольно лежащая на полу, находилась в нескольких цунях от её свесившейся ладони.

— Только на минуту, — прошептал я непослушными губами в тишину комнаты. — Просто… закрою глаза на одну минуту.

Я сделал последний, глубокий вдох, наполняя легкие её запахом, и провалился во тьму. На этот раз в ней не было ни крови, ни заговоров, ни горящих тронных залов.

В этой тьме был только абсолютный, исцеляющий покой. И я, наконец-то, спал.

Глава 13

Глава 13

Утро в Павильоне Убывающей Луны всегда начиналось с тягучего спокойствия. Я любила просыпаться медленно, словно жемчужина, постепенно всплывающая со дна теплого моря. Никаких резких звуков, никаких криков петухов — дядя Тэ-О давно позаботился о том, чтобы вся живность, осмеливающаяся шуметь в радиусе полета стрелы, находилась за пределами моего двора.

Сквозь бумагу решетчатых окон сочился бледный, жемчужный свет раннего утра. Система ондоль всё так же преданно отдавала свое тепло, согревая кедровое дерево пола и мою поистине