"Фантастика 2024-98". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Горохов Александр Викторович Страница 201

— А ещё что-нибудь можно?

— Ну, поскольку тут среди нас четверо военных — один, правда, только будущий — поэтому давайте про войну, про мужчин и женщин. Про те романтические времена двадцатилетней давности.

Дождик, утро серое, Намокает рана. На Земле мы первые, Нам нельзя с обмана Начинать в истории Новый поворот. Эх, жаль, что слаб в теории, В бою — наоборот. Ты прости меня, Дорогая Аксинья, Но твоя юбка синяя Не удержит бойца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца. Комиссар Кривухин Лучше бы сказал, Да в прошлой заварухе Он без вести пропал. Может быть, убили, Предали земле. Силён он был на митингах, Жаль, не силён в седле. Ты прости меня, Дорогая Аксинья, Но твоя юбка синяя Не удержит бойца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца. Сапогами в стремя, Шашки наголо! Эх, лихое время! Но ты мне всё равно – Ну, прекрати истерику, Ведь я ж ещё живой. Вот кончим офицериков, И тогда домой. А пока… Ты прости меня, Дорогая Аксинья, Но твоя юбка синяя Не удержит бойца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца. Не реви, баба тёмная! Много нас у Будённого. С нашей Первою Конною Мы пойдём до конца.

— Оттуда? — негромко спросил Румянцев, пока женщины восторженно рукоплескали.

Николай молча кивнул, и Толик удивлённо покачал головой. Мол, не думал, что в ваши капиталистические времена такое сочиняют.

— Вон отчего сегодня так душно! — указала Тоня на выползающую вдалеке грозовую тучу. — Хорошо, что нас не заденет, а то бы пришлось быстро собираться.

Действительно, чёрная туча двигалась значительно севернее. Там, в той стороне, время от времени вспыхивали синие сполохи молний, а спустя время доносился глухой рокот громовых раскатов. Потом километрах в трёх на глади водохранилища появилась серая рябь движущегося полосой ливня.

Беспокоиться было не о чем, и участники пикника под новые для них песни, как зрители из партера, наблюдали за бушующей в отдалении стихией.

Вдруг боковым зрением Демьянов уловил какое-то голубоватое свечение. И, резко обернувшись, замер, забыв и про струны, и про песню. В сторону их компании, потрескивая струящимися из него разрядами, медленно плыл по воздуху голубоватый электрический шар, размером с футбольный мяч.

Вскрикнула кто-то из женщин.

— Не двигайтесь! — резко скомандовал Демьянов. — Шаровая молния может среагировать на поток воздуха, если пытаться от неё убежать. А так её, кажется, проносит чуть в стороне.

Чуть в стороне от остальных, но не от него и замершего Васьки.

«За мной, что ли?» — мелькнуло в голове Николая.

Жаль, конечно, что не всё успел сделать из задуманного. Но и тот толчок, который он придал этому миру, позволит тем, кто останется, сделать очень многое. И войну совсем по-другому начать, и послевоенный мир совсем на других условиях начать строить…

Александр Горохов

Шаровая молния 2

1

А голубоватый, шевелящийся и потрескивающий электрическими разрядами, словно «волосами» головы Медузы Горгоны, «футбольный мяч» шаровой молнии продолжал наплывать, подвластный лёгким потокам воздуха. Качнулся в сторону окаменевшего Николая, поднявшись до уровня его головы, но тут какое-то неощутимое дуновение «изменило его планы», и он, «перепрыгнув» через «путешественника во времени», по дуге спланировал ему за левое плечо.

Ужасающий грохот, разряда, произошедшего всего в полутора шагах, оглушил Николая, а от вспышки перед глазами поплыли белые пятна. Если не считать встряски от электротока, полученной через «пятую точку».

— Васька! — заорал Удовенко, вскакивая на ноги.

Демьянов резко повернул голову, и сквозь скачущие перед глазами «зайчики» разглядел тело мальчика, распластавшееся на песке. Превозмогая боль в мышцах после воздействия «электрошокера-переростка», он поднялся на колени и переполз к руке Васи. Пульса не было.

— Сашка, делай искусственное дыхание, — нависнув над телом пацана, Демьянов наложил ему ладони на грудь для непрямого массажа сердца. — Быстро!

— Я… не умею, — донеслось как сквозь вату.

— Я умею, — вскочила на ноги Алёна.

— Быстрее!

Доверять мужикам такое ответственное дело, как попытка запустить сердце, Николай не мог. Просто хорошо помнил рассказ преподавателя о том, как здоровенные работяги в карьере умудрились убить товарища, сломав ему во время массажа сердца рёбра, обломки которых пробили тому лёгкие. А сам уже ритмично давил на грудь Васьки.

Алёна действовала грамотно: зажала пальцами нос мальчика и «вдула» ему воздух в лёгкие. Три толчка ладонями в области сердца. Снова воздух в лёгкие. Теперь опять толчки. И вдруг Вася судорожно выдохнул. Сам! Неужели получилось? Николай схватил кисть лежащего. Есть пульс! И тут его самого начало колотить от хлынувшего в кровь адреналина.

— Делайте что-нибудь! — выкрикнул Удовенко.

— Саша, успокойся. Он уже дышит, — кое-как сполз с мальчишки Демьянов. — И сердце бьётся. Дай лучше закурить.

— Ты же бросил, — удивился Румянцев.

— Бросил. Но если сейчас не выкурю папиросу, то вам и меня придётся откачивать.

— Его нужно срочно доставить в больницу!

А это уже Алёна, которую тоже потряхивает от пережитого нервного потрясения.

— Алёна, если после такого у него заработало сердце, значит, он уже будет жить. Лучше помоги Александру подложить ребёнку что-нибудь мягкое под голову. А ещё лучше было бы перенести его в тень.

Ну, да. Солнце уже выглянуло из-за плотного кучевого облака, сопровождающего прошедшую стороной грозовую тучу, и сияло, как ни в чём не бывало.

Вдавив в песок окурок предоставленной Анатолием папиросы, Демьянов подошёл к Удовенко, оберегающему лежащего в беспамятстве племянника. Пульс ровный. Значит, действительно будет жить. И тут мальчик застонал и приоткрыл глаза.