Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович Страница 191

Леверлин тем временем крикнул:

– Ну, давай! Покажи, что ты можешь!

Радужный Демон застыл, распростерши руки. Колыхались тени, ползли минуты. Делия горячо дышала в щеку Сварогу. Он высвободился, прошел вперед и остановился прямо перед демоном, весь озаренный теперь радужным светом.

Страх и растерянность понемногу таяли, сменяясь прежней решимостью. Потому что ничегошеньки с ними не происходило, разве что незнакомые запахи стали сильнее. Вблизи физиономия демона напоминала застывшую карнавальную маску – фасеточные глазищи занимают добрых две трети треугольного лица, ушей не видно, нос на манер клюва, сливается с верхней челюстью…

– Что, не получается? – спросил Сварог едва ли не сочувственно.

– Вы давно должны были… – протянул демон.

– Да пойми ты, – сказал Леверлин. – Ушли не только твои хозяева, но и те, кто пришел им на смену. Миллион лет, а то и дольше… Тебя никогда не учили, что в мире нет ничего вечного? Здесь уже не остров, часть континента, никто и не знал, что тут когда-то был остров…

Они со Сварогом полностью овладели собой, только Делия держалась поодаль. Демон медленно-медленно опустил руки, его голос оставался столь же бесстрастным, но меж словами появились долгие паузы, соответствовавшие, быть может, эмоциям:

– Континент… ничего прежнего… никого прежнего… миллион лет…

«Не помер бы, – подумал Сварог. – Такая плюха любого уложит».

– Это что еще за сумасшедший фонарщик? – раздался юный дерзкий голосок.

Сварог оглянулся. Мара стояла, отвязывая с талии конец спущенной сверху веревки.

– Это демон, – сказал Сварог. – Из прежних времен. Совершенно выдохся, бедняга. Сущее привидение демона, я бы сказал…

– Ну, перепугали вы нас. Бог знает что подумали, а вы тут с привидениями демонов шушукаетесь… – Мара задрала голову и закричала наверх:

– Все в порядке!

Обошла вокруг радужно сиявшего демона, задумчиво его разглядывая, хмыкнула, пожала плечами и направилась к помосту. Леверлин пошел следом, даже Делия стала с любопытством озираться. Демон торчал посреди гробницы перестоявшей все сроки новогодней елкой, нелепый и бессильный. Сварогу стало его немного жаль, и он громко сказал:

– Орлы, поуважительнее, что вы, как деревенщина в музее. Великий вождь все-таки…

– Один из самых великих, – печально подтвердил демон. – Он разбил войска фоморов, срыл крепости Змеиного мыса, спустился в подземную страну вераджей и захватил драгоценности их гнусных владык, изгнал жрецов Змееногого, нанес рану Великому Кракену…

– Что? – повернулся к нему Сварог. – Эта пакость уже тогда жила в глубинах?

– Великий Кракен уже обитал здесь, когда наши предки пришли на Йорхор. Твой друг прав – для живущих вечности нет. Но она существует для Зла…

– Да? – усмехнулся Сварог. – Что-то твое зло испытание временем не выдержало…

– Ты уверен, что я представляю зло по отношению к твоему добру? Что наши добро и зло друг на друга похожи?

– Ни в чем я не уверен, – сказал Сварог. – И вдобавок – не философ. Я авантюрист на государственной службе. Это вот он – ученый, да и то недоучившийся. Хоть ты не втягивай меня в философские споры, я их по темноте своей старательно избегаю, о чем что-то не сожалел…

Он подошел к помосту. Из-под плотной материи, расшитой странным узором с преобладанием спиралей и треугольников, выступала верхняя половина скелета. И скелет был не человеческий, судя по черепу. Больше всего череп напоминал физиономию стража гробницы – те же огромные глазницы, верхняя челюсть-клюв, редкие клыки странной формы. Сварог осторожно прикоснулся пальцем к уголку покрывала, и уголок рассыпался хлопьями тяжелого праха. Миллион лет – это серьезно… Наряд покойника, должно быть, рассыпался пылью уже давно – меж ребер, сходившихся острым клином, отчего грудная клетка напоминала лезвие колуна, валялись в беспорядке то ли бляшки с выпуклым узором, то ли пуговицы, пряжки, обрывки звеньев рассыпавшихся цепочек, тусклые прозрачные камешки. Из-под покрывала виднелась рукоять меча – с гардой, похожей на четырехлопастный пропеллер, вся в спиральных узорах.

– Три ночи горели костры, – бормотал за спиной Радужный Демон. – Три ночи били барабаны, ритуальный напиток богов, шипя и пенясь, лился в пламя, и падали под жертвенным ножом пленники, и ржанье Горлорга походило на рыданье, ибо он ведал, что никогда уже не понесет вождя по Древним Дорогам…

– Что? – Сварог обернулся. – Ваши кони могли скакать по Древним Дорогам?

– Горлорг – не обычный конь. Это Конь Талисмана. – Демон вытянул худую руку и указал на лежавший слева от черепа массивный треугольный предмет, напоминавший наконечник копья с выпуклыми гранями. – Конь Древних Дорог. Он все еще ждет зова, он и сейчас на тамошних пастбищах, потому что время на Древних Дорогах течет иначе, а то и не течет, то оно есть, то его нет…

Сварог, охваченный шальным желанием, не выдержал:

– Меня очень интересуют Древние Дороги…

– Иными словами. Талисман? Я могу предложить тебе то, что на языке смертных существ называется сделкой. Отдам тебе Талисман и расскажу, как с ним обращаться. Но ты уйдешь со своими людьми, ничего больше не тронув, и никогда больше не потревожишь гробницу. – Его голос едва уловимо изменился, что могло означать и злорадство. – То, что я оказался бессилен, еще не означает, что ты можешь безнаказанно нарушать данное слово. И еще.

То, что наше добро и зло могут не совпадать с вашим, ты подметил верно. А потому предупреждаю честно: вина за возможные последствия, каковые влечет обладание Талисманом, ложится не на чьи-то древние козни, а на того, кто возжелал владеть вещью, сотворенной не в его мире…

– Согласен, – сказал Сварог, отстранив легонько потянувшего его за рукав Леверлина.

– Слово вылетело, – бесстрастно отметил демон, протягивая Сварогу Талисман. – Я и сам не знаю, что из былых законов потеряло силу, а что уцелело. И потому уговор…

– Я же дал слово, – сказал Сварог. – Идите, орлы.

Когда он после короткой беседы с демоном тет-а-тет последним взобрался по веревке под звездное небо, Леверлин покачал головой:

– Тебе не кажется, что он тебя примитивно надул? Коли уж он так легко расстался с Талисманом, там могло остаться что-то неизмеримо более ценное, от него-то и отвлекал внимание, жертвуя меньшим…

– Все возможно, – пожал плечами Сварог. – Но в конце-то концов, мы не гробокопатели и не археологи Королевской академии. И не стоит печалиться о том, что осталось неизвестным. А Древние Дороги стали меня чертовски занимать… Привычка у меня такая, как у сороки, – собирать коллекцию всевозможных экзотических находок. Сам не заметил, как и появилась.

– Был у нас один придурковатый, – сообщил Бони. – Все хвастал, что знает калиточку, выходящую на Древние Дороги, и порой там гуляет. Врал всякое, благо не проверишь. Так и сгинул. Спохватились однажды, что долгонько не появляется, стали искать, а он как в воду канул. Правда, нашли у него в лачуге какой-то странный горшок, у нас таких сроду не делали…

– Ладно, – сказал Сварог. – Давайте-ка спать. Чем бы дыру огородить, чтобы кони не попадали…

И осекся. Не было никакой дыры – нетронутая земля, жесткая трава.

Молча махнул рукой, завернулся в плащ и устроился у догорающего костра, на сон грядущий недобрым словом помянув гнома. Гном оказался редкостной паскудой – но и Сварог был хорош. Следовало семь раз отмерить и взвесить каждое слово. Во фразе «Где здесь безопаснее всего переночевать?» он пропустил «нам». И гном, скрупулезно соблюдя букву уговора, и не солгал, и не сказал всей правды. Хотя… Кто его знает. Быть может, самим гномам как раз безопаснее всего ночевать на вершинах курганов. И кто мог знать насчет огня, железа и крови, отворяющих гробницу?

Сон надвинулся какой-то зыбкий, нечеткий, никак не складывался в нечто осмысленное, мелькали странные лица, бессвязные обрывки разговоров, все плыло, смысл ускользал. И вырвал Сварога из тоскливой полудремы реальный, гулкий выстрел. Он вскочил, путаясь в плаще, отшвырнул его, схватился за топор.