Александр Купреев - Маг. Школа жизни Страница 175

В ответ Лика, с трудом сдерживаясь, но всё-таки достаточно эмоционально выдала:

— Ты помнишь, ходила как-то в обруче? Как тебе?

— Я в похожем состоянии прожила ДВА года! Смирившись! Даже без надежды что-то изменить, а тут, когда появилась реальная возможность… Неужели думаешь, что я от неё откажусь под угрозой смерти? Да я всю последнюю неделю с ней считай в обнимку жила!

— И потом, если честно, ты ведь и сама не смогла устоять, даже имея вполне приличный уровень…

Сильмэ, слушая и уже согласившись с её доводами, попробовала все таки еще немного посопротивляться:

— Ладно ты сама, но…

— А вот об этом позаботишься лично ты! — прерывая её, и с явными нотками темной правительницы, со сталью в голосе отчеканила Малигинэ, и вперила взгляд в слепую девушку.

Та, наверно почувствовав, согласно кивнула и обернулась ко мне.

С сомнением протянул Лике свою бутыль, и она, не желая тратить капель на размазывание по стаканам, приложилась к той огромными глотками и тут же, заметно побледнев, чуть не выронив её из рук, — дочка была к этому готова и подхватила, рухнула как подкошенная на кушетку.

Девочка с волнением следила за увяданием мамы, и как только той становилось очень плохо, тут же её подлечивала. Минут через пять, она уже почти непрерывно, но понемногу, вливала силу, поддерживая её на терпимом уровне.

Наверно прошедшая дорога и несколько дней без сна сделали свое дело, Сильмэ саму начало слегка штормить, и, попросив минут на десять заменить её, отползла и упала на единственное тут кресло.

Теперь за здоровьем супруги следил уже я один, а девочка даже сидя, пыталась хотя бы иногда давать мне советы. Но просидела очень недолго.

К моему удивлению, тратила она даже больше моего, я как-то подсмотрел, а вот результат был не очень. У меня, на мой взгляд, лечение проходило намного успешнее! Видно сказывалось все-таки то, что она темная. Поэтому пытался брать основную часть на себя, но и она не отходила.

Когда один из моих накопителей почти опустел, Малигинэ была в очень плохом, но уже стабильном состоянии и даже, кажется, начинала потихоньку идти на поправку. Заодно и Сильмэ, накапала себе из бутылочки, и немного придя в себя, перехватила заботу о больной у меня, и уже я упал в освободившееся кресло. Оказывается, постоянно поддерживать на одном уровне стремительно исчезающее здоровье очень тяжело.

Но в итоге, через час Лика тихонько спала, временами негромко постанывая. Чувствовала она себя конечно отвратительно, но зато стабильно, и сейчас ни у кого из нас не вызывала особых опасений.

Не знаю, на сколько она смогла увеличить свой внутренний резерв, но измотала она нас с темной очень прилично. Только теперь я оценил, каких трудов эльфийкам стоил тот кутеж в храме.

Сильмэ уснула в кресле, все-таки и дорога без сна, и тяжелое лечение выжали её просто полностью. Жена лежала на кушетке, тоже вымотанная и предыдущим заключением, и недавним мероприятием.

В общем, и я, конечно, тоже устал, но думаю, что меньше всех, делать мне было нечего. Походил, поглазел на оружие, на изящные, скорее всего женские кольчуги, и, не придумав ничего лучше, сбросил часть одежды с вешалки на пол и примостился на тряпках рядом с койкой. На всякий случай. И тут же провалился в сон.

И практически тут же услышал, что меня кто-то зовет, даже не понимая, снится мне это или нет, тут же вспомнил про супругу, её здоровье и уже с тревогой подскочил почти моментально.

И очень вовремя! Мария умирала! Буквально еще несколько минут — и будет все!

Психанув, даже не пытаясь найти полный кристалл, запулил почти, не контролируя поток через узор лечения в неё. Думаю, что нахватал много где: и из разных амулетов, которых тут было довольно много, что-то взял и у дочери — та сразу встрепенулась и тоже подбежала к умирающей. Оценив состояние эльфийки, тут же перехватила у меня заботу о той. В этот краткий момент передышки нащупал, и затем вытащил свой еще не траченый изумруд и пристроился рядом.

В этот раз все оказалось намного сложнее, умирающая не давала нам почти времени на отдых. Спасала нас от полного истощения только моя бутыль. Но даже с ней вымотались мы полностью. Светлая все это время находилась буквально на краю!

А когда опасность смерти отступила, попробовали разобраться, как такое могло произойти. Будить почти мертвую эльфийку опасались и пытались понять, что же случилось.

Догадалась девочка, потрясся пластиковую тару:

— Похоже, пока мы спали, мама, проснувшись и видимо решив, что полученного ею уровня будет маловато, повторила прием эликсира. Тут осталось намного меньше, чем было прошлый раз, даже с учетом тех капель, что мы только что истратили.

— Наше счастье, что она успела меня разбудить…

В этот раз я лег, подложив раздувшийся рюкзак под себя, причем бутыль там была на самом дне. Пусть и неудобно, но хоть никто не попытается еще раз поэкспериментировать в игре со смертью…

Сколько я спал — не знаю, но разбудило меня воспоминание, прям как удар током — там же взаперти Мурзик! Со сна в голове вертелось: — устоит в итоге отель или нет? Сомневаюсь, что он долго просидит один за закрытой дверью, а с его привычками… и тут же ужаснулся себе:

— У меня тут жена чуть не умерла. Два раза, причем. А я про кота переживаю…

Мариэль, а это уже была она — чувствовала себя очень гадко. Но не физически. Как раз со здоровьем все было в порядке, все ссадины и ушибы исчезли, силы вернулись. А вот в моральном плане — им двоим жизнь была не мила, жуткая тоска и пессимизм. Свернувшись на постели молча смотрела в темный угол…

Если прошлый раз Нинэль с дочерью после подобного мероприятия выглядели пьяными и веселыми, то моя Мария сейчас была в глубокой депрессии…А Лика вообще ушла в себя и ни на что не отзывалась. Или на них эликсир так повлиял, или просто двойная доза воздействовала иначе. Вот нам и приходилось успокаивать и поддерживать светлую всеми способами.

А она почти все время непрерывно плакала, вспоминая всевозможные грустные истории… В том числе рассказала, как они вдвоем с Ликой «хоронили» её дочь, что Малигинэ на самом деле совсем другая, и насколько она любила свою девочку, и как она убивалась на камнях «цветника»…

В итоге все кончилось, когда они вдвоем, в обнимку, вволю наплакавшись, задремали на узкой кровати, а я опять оказался в одиночестве. Спать не хотелось, сел в кресло и стал размышлять.

Это укрытие было всем хорошо, за исключением того, что мы, сидя тут не знали, что происходит за пределами этих стен, а еще тут не было предусмотрено наличие хоть какой-то пищи. А если учесть, что когда мы неслись сюда, не ели несколько суток, то наше теперешнее состояние, можно было выразить двумя словами «уставшие и голодные». Хотя все жутко счастливые: