Андрей Трегубов - Могло быть и так, или Эльфы тоже люди Страница 165

Отряд тёмных, всё ещё подвластный Генриху, получил распоряжение осесть в предгорьях недалеко от входа в ущелье и ждать указаний. Встретиться с ними он не мог: не объяснять же Луи, откуда взялись Подземные, которые беспрекословно слушаются серого. Четырнадцатый и не мог представить, что скоро на его голову свалятся ещё и светлые.

А пока он любовался низкими холмами, что грядой ложились здесь между кромкой леса и стеной гор. Казалось, холмы очерчивают нейтральную зону между двумя крепостными стенами — живой, зелёной и мёртвой, каменной. И только Карред-Ираун, вечная живительная сила, несёт свои воды сквозь любые преграды. Обеспечивает водой и Наземных, и Подземных. Почему никто ещё не додумался, насколько важен исток реки и что может натворить с этим миром человек, объявивший себя его хозяином…

Отряд серых во главе с Луи шёл через холмы. Почти везде можно было пробраться по берегу, но иногда приходилось сворачивать и ориентироваться лишь на плеск воды. Холмы поднимались, местность переставала просматриваться, любая армия могла спокойно пройти здесь к ущелью. К тому же лазутчики доложили о стоянке Подземных неподалёку. Четырнадцатый расслабился, остальные напряглись и с повышенной осторожностью пробрались мимо.

Они приготовились разбудить Двести-сорок-вторую и Безымянного, справедливо полагая, что Четырнадцатый уже никуда не денется. Он и не собирался. За всё время, пока они шли к горам, заметно возрос боевой дух «повстанческой армии» недалеко от «Гнезда Чайки», партизаны даже перестали жаловаться на недостаток продовольствия и разбегаться по горам. Подтянулись и силы юных серых.

Также Четырнадцатый исподволь навязывал серым желание придти в ущелье истока Карред-Ирауна. Только очень невнятно, чтобы не все разом захотели и ввалились толпой. Здесь будут собираться только самые верные…

Таким образом, сюрприз в ущелье ждал не только Луи, но даже Генриха: между холмами открылась панорама полноценной стоянки из цепочки десяти-пятнадцати времянок на берегу горной реки, стиснутых двумя стенами гор. Ущелье было шагов пятьдесят в ширину, а дальний край уходил за поворот речной излучины. Края скал над головой были покатые так, что никто не смог бы укрыться в засаде. Луи быстро прикинул плюсы и минусы этого ущелья и не смог не оценить хватку Четырнадцатого.

А тот втолковывал что-то азиатке, которая смотрела на него ошалевшими глазами и, похоже, не очень соображала, чего от неё хотят. Луи кинулся туда и был встречен тирадой:

— Их надо спрятать! — увещевал Генрих. — Эти люди в ущелье не должны пока видеть мою жену и сына! Так надо. Ты же следил за моими снами, должен понимать, что всё рухнет, если пойдёт не по моему плану!

— Да-да, хорошо… — в замешательстве согласился Луи.

Он хоть и подсматривал за снами Генриха, но целой картины не сложил. Тем белее, что тот выгонял его сразу, как только замечал. Луи отдал распоряжение, отряд устроил привал и принялся дожидаться пробуждения пленников. А Генрих с Луи направились в ущелье. Если бы не искали специально — не нашли бы это место: проходов мало, лишь крутые каменистые тропки. Сначала путь идёт по берегу реки, потом огибает холм и снова возвращается к воде — уже на глазах у всего поселения. При нападении войнам пришлось бы идти колонной и ждать, пока их расстреляют местные. Не впечатляюще. Впрочем, местным стрелять было не из чего, а серых они в любом случае не тронут.

Что же, Генрих создал это поселение, он и наведёт тут порядок.

Снизу их заметили, и два рослых парня с дубинами пошли им навстречу. Генрих с приятным удивлением отметил это «оружие» — не дураки, значит, тут собрались, не фанатики, хоть и первые. Ведь всё время пути, каждую ночь, Четырнадцатый собирал под покровительство богини серых, но не предполагал, что они переселятся сюда так скоро, до его прихода.

Стражи приблизились.

— Добро пожаловать, путники, если с миром пришли к нашей Матери, — начал один, пока Генрих цепким острым взглядом изучал их обоих. Глаза азиатские…

— К Матери? Мы к чьей-то маме шли? — рассеянно переспросил Луи.

Генрих смерил его уже надменным взглядом:

— Я шёл сюда. А куда шёл ты — я не знаю.

Четырнадцатый чувствовал себя здесь в безопасности. И приготовился сыграть роль, которую сочинил по дороге сюда. А для Горгульи в этом спектакле партитуры не было. Луи понял расклад, злорадно ухмыльнулся и произнёс:

— Я тоже пришёл… к Матери…

«Глупец! У тебя же там войско разбежится без твёрдой руки», — мысленно отчитал его Генрих и постарался не скрывать на лице своих мыслей.

Луи наконец-то смирился с расстановкой сил, внимательным долгим взглядом прожёг Генриха, молча поклонился ему, развернулся и быстро пошёл вверх по холму.

— Всё нормально? — уточнил один из охраны.

У Генриха не всё было нормально. Луи может прикончить жену с сыном, один Четырнадцатый их не отобьёт, а охранники поселения ещё не доверяют ему… Рано, ещё рано показывать им Мать… Генрих стоял в нерешительности, потом повернулся к стражам:

— У него моя жена… и её ребёнок.

Властный голос, твёрдый взгляд и эти последние слова. Стражники переглянулись и бросились вслед Луи, Генрих за ними. Обогнув холм, они увидели стоянку отряда: семь человек вокруг паланкина, Луи не видно.

Пограничники добежали до врагов первыми, но телохранители Луи оказались лучшими бойцами. Одна из девушек чуть отклонилась от летящей сверху дубинки, захватила её рукой и «вернула» удар в лицо нападавшего, после чего полоснула по животу кинжалом. Второй нападающий свалился со стрелой в груди.

Четырнадцатый издал громкий пронзительный свист и рванулся вперёд. Он действительно не смог бы положить всех семерых в одиночку, но кое-что из уроков отца всё же осталось в памяти.

Движение кистей освободило скрытые в рукавах узкие стилеты. Один из них тут же оказался в груди не успевшего сориентироваться лучника, второй — в глазу девушки. Тело ещё не успело упасть, а Генрих уже оказался рядом, вырвал из руки её кинжал и вогнал его в бок третьему охраннику.

В следующий момент мимо Генриха просвистели несколько чёрных стрел, поразив оставшихся серых.

Оглушённый Четырнадцатый стоял над одним из охранников деревни. Его трясло, он не хотел делать то, что собирался. Но в поселении не должны были знать о Двести-сорок-второй, о драке, о Подземных. Мужчина лежал на животе, тяжело и часто дышал, но кровь почти не текла, раны оказались не смертельны. Он с силой сжимал в руке окровавленный нож. Один из тёмных эльфов медленно приближался с натянутым и нацеленным луком. Генрих остановил его и неуклюже шлёпнулся рядом с раненым.