Тимур Вычужанин - Бастард Страница 154

Они довольно долго молчали, переглядывались друг с другом, а потом Фельт улыбнулся и они кивнули друг другу. Молодой бард встал.

— Нет, не ошибаетесь, мы действительно хотели бы отправиться с вами. Не только по тем причинам, которые вы тут назвали, но и просто по тому, что нам приято находиться в вашей компании, без каких-то там нелепых задних мыслей и всего того прочего, чем любят некоторые захламлять себе головы.

И юноша, и маг в красном выдержали пронзительный взгляд принц-бастарда, которым они их одарил, после этого Адриан кивнул и, наверное, сказал о том, что раз всё так удачно сложилось, то всё теперь уже решено. Наверняка, он также ещё о чём-то там говорил, но этого я уже не слышал, поскольку слишком сильно устал от этого долгого заседания, и мне срочно нужно было проветриться. Мне удалось каким-то образом незаметно выбраться из дома в дереве, оставив при этом записку, что выезжать я собираюсь завтра утром (благо в доме я нашёл все нужные принадлежности для письма, к тому же и находились они достаточно близко ко мне, чтобы, не привлекая к себе никакого внимания, быстренько черкануть это письмецо). Я указал в нём, что не стоит меня ждать или же звать с собой. Этот путь я собирался проделать от начала и до конца сам. Пусть это и может показаться странным, учитывая то, как не лестно я всю свою сознательную жизнь отзывался об одиночестве, но, как я уже сказал на собрании, если бы отправился с кем-то, то Глава никогда бы не появился вблизи нас даже на километр, а потому лучше не продолжать прятаться в иллюзиях, а сразу же смело сказать себе о том, что как минимум ближайшие два месяца мне удастся говорить разве что с самим собой да с редкими проезжими или же беженцами, которых, наверняка, уже немало на трактах Ланда. И все они бегут от той войны, которую затеял лидер Гильдии Сейрам и которую мы собираемся остановить своими силами, имея при этом в распоряжении ресурсы куда более скудные, нежели те, которыми во время того, как начинался этот хаос, располагал Глава. Теперь я ещё больше уверился в том, что мы лишь кучка сумасшедших, собирающихся противостоять силам, которые не подвластны ни им, ни кому-либо ещё, кроме тех, что стоят у истоков. Но всё же я обещал, а я всегда держу обещания. Поэтому мне в любом случае придётся разрезать поток бегущих, идти им навстречу, ловя на себе при этом удивлённые взгляды, слышать окрикивания, хотеть самому присоединиться к одной из уезжающих из раздираемого гражданской войной королевства семей, но при этом совершенно чётко понимать и принимать тот факт, что ни в коем случае этого делать нельзя, нужно продолжать ехать к своей цели, вперёд и только вперёд, ни шагу назад. Интересно вот только, как долго на самом деле придётся мне идти по этому непростому пути? И вообще увижу ли я ещё кого-нибудь из тех, к кому так сильно привязался? Моего старого, рассудительного друга из лесов эльфов. Смогу ли я когда-нибудь ещё посмотреть в эти два невероятно глубоких зелёных омута, насладиться отгадыванием тех теней, что пробегают по его лицу так редко, но несут в себе так много? А Рилиан? Наш молодой, невероятно честный, добрый и чистый паладин, с которым порой так интересно говорить, да и просто слушать, наслаждаться его такими наивными, но оттого ещё более пленяющими теориями о мире, о том, каким должен быть он сам и те, кто его населяют. Человек, которого я могу смело назвать идеальным, совершенно неиспорченным, даже несмотря на то, что, может быть, на его руках и есть чья-то кровь. Ведь мои ладони теперь тоже окроплены ею. В действительности, в нашем мире невозможно умереть так, чтобы твоя совесть не была испачкана этой проклятой красной жидкостью. Пусть она и будет будто бы ненастоящей, пусть всего лишь метафорическая, эфемерная, образная, но эта иллюзия собственной невиновности и святости будет именно не более чем обыкновенным миражом и самообманом. Все хоть сколько-нибудь разумные существа по сути являются эгоистами. Такова уж их природа пытаться это исправить невероятно глупо и бесполезно, подобные эксперименты всё равно не принесут абсолютно никаких результатов даже при невероятном желании того, кто их, собственно, и проводит. Все то, кто кажутся вам самыми закоренелыми альтруистами всего лишь притворяются, причём частенько у них это выходит просто ужасно и фальшь чувствуется буквально за версту. Даже самые молодые актёры на каких-нибудь замшелых театральных подмостках справляются со своими ролями куда лучше этих ничтожеств, считающих себя великими профессионалами и мастерами своего дела. В реальности же они в первой же по настоящему критической ситуации выберут именно себя, а не кого-то другого (если, конечно, это не рыцарь или ещё кто-то со схожим родом деятельности и уставом, но и это будет скорее объясняться не личными мотивами, а тем, что подобных действий требует всем известный рыцарский кодекс чести, из-за неповиновения которому вполне могут лишить этого почётного звания). Даже те же самые гоблины, коих многие считают просто тупыми тварями, которые не способны на саму простецкую организацию вроде племён или хотя бы чего-то отдалённо напоминающее любую другую общину, тем не менее, всё же умеют мыслить. Умеют мыслить чётко в том направлении, где есть хоть какая-то польза для них. Для одного конкретного гоблина. То есть с самого начала уже закладывается то, о чём я говорил. Хотя мне и не верится в то, что когда-нибудь гоблинам удастся эволюционировать до степени разумности хотя бы как у тех же самых странных кобольдов или ещё каких-нибудь горных существ. Но это уже совершенно другая тема. Хотя так мне удалось отвлечь себя от неприятных мыслей о предстоящем выполнении миссии и том, что мне, возможно, не суждено больше увидеть своих друзей. Почему-то теперь мне стало невыносимо жалко, что я не попрощался ни с одним из них. Ведь нужно было хотя бы просто сказать им "до свидания" или же "прощайте", но я никогда не любил этих долгих расставаний. Да, это была одна из моих главных слабостей, но я всегда уходил, не попрощавшись, такова уж была моя природа, с этим трудно что-то поделать, по крайней мере, мне уж точно. Даже этот маг в красном, о котором я не знал ровным счётом ничего, теперь почему-то мне вдруг показался очень давним и добрым знакомым, с которым совершенно не хотелось расходиться на долгое время. Что же, видимо, так всегда бывает, когда кто-то тебе по-настоящему дорог, раньше я такого не припомню. Да и что-то этого странного, сжимающего всё в стальные холодные тиски предчувствия не было. Хотя, может это просто голод и слабость сказываются? Как-никак, а мы там просидели почти весь день, а ел я только утром. Неплохо было бы, конечно, по возвращении чего-нибудь перехватить, а то так и помереть недолго.