Сила Немногих - Джеймс Айлингтон Страница 15

— И она таковой остаётся — ты всегда можешь вернуть её через физический контакт, а умрёшь ты — умрёт и она. В этих отношениях всё как дома. Но здесь, однажды вложенная вовне тела, Воля может быть… вплетена, пожалуй, в чужую. Словно добавляется в общий резервуар. «Усыновление» — так называл это мой наставник. — Он видит моё недоверчивое выражение. — Знаю, но вспомни, что я говорил тебе о Разрыве. Ты должен понять: здесь всё принципиально иначе. Возьми хотя бы Витаерий на своей руке. Если ты учился в Академии, то изучал их. Ты знаешь, что никто по-настоящему не понимает, как они работают. И почему так?

Я прикусываю губу. — Потому что Воля не может напрямую воздействовать на живого человека. — Я произношу это медленно. Неохотная уступка. — Его тело уже подчинено собственной Воле, а значит, имбуировать его невозможно… Ты хочешь сказать, что Витаерии родом из этого мира? Что нас имбуируют прямо сейчас?

— По меньшей мере, все Витаерии были созданы кем-то, кто использовал форму Воли Обитеума. И да. Нас имбуируют. Именно так наши лёгкие защищены от здешнего воздуха.

Меня мутит. Я сдерживаю порыв сорвать эту проклятую богами жука-скарабея с вдруг зачесавшейся кожи. — Откуда берётся эта Воля?

Каэрор хмыкает. — Вот это хороший вопрос. Если когда-нибудь узнаешь — дай мне знать. — Он оборачивается, ободряюще кивая мне с извиняющимся видом на мою неловкую гримасу. — Мне это тоже не по душе, Вис, но люди здесь почти ничего обо всём этом не знают. Эти амулеты позволяют им выжить, а они убеждены, что это милость богов. И объяснять им иначе им не нравится, поверь мне. — Он оборачивается вперёд и снова поддерживает Джедефа, когда мы начинаем очередной тяжёлый спуск. — Хорошая же новость состоит в том, что носимые нами Витаерии сильнее, чем те, что есть дома, — и благодаря Усыновлению избытку нет нужды пропадать зря. Они дают нам силу примерно от Септима до Секста, насколько мне удалось определить. Ты мог бы прямо сейчас прибегнуть к самоимбуированию, если устал.

Он говорит это в утешение. Хорошо, что он не видит моего лица. «Я даже не прошла через Колонны Авроры». Возражение — пусть и слабое.

«На самом деле — прошла, только что. Врата на Соливагусе — своего рода продолжение их. Вот почему церемония не действует на тех, кто уже через неё прошёл».

Лишь медленный скрип наших усталых шагов и шелест, с которым я заметаю их следы. Мелкий белый песок струится по моим открытым пальцам ног — обжигающий там, где касается кожи. Едва ощутимый рядом с тошнотворным, змеящимся чувством, когда я снова сдерживаю порыв сорвать с руки амулет. Всю жизнь я стремился избежать Воли. Я не уступаю, я не часть пирамид Иерархии. Но и правильным это не ощущается.

Вэк.

Какое-то время я иду в молчании; Каэрор даёт мне переварить услышанное и вполголоса роняет изредка успокоительное слово — Джедефу. Наконец, однако, мы достигаем подножия очередной дюны, и он замедляет шаг. Оглядывается — и останавливается, останавливая вместе с собой и Джедефа. «Дальше не нужно».

«Для чего?» Я хмуро смотрю по сторонам. В каждом направлении громоздятся выбеленные волны песка, скрывая от глаз всё мало-мальски значимое. Мы прошли от пещеры едва ли четверть часа. «Зачем нам быть именно здесь?» Это беспокойство занимало лишь второе место рядом с переустройством всего моего понимания мира — но оно не исчезло.

«У Ка — у Конкурренса — есть способ управлять разумом юнктиев. Он оставляет в их телах осколки Воли вместе с приказом — совершить нечто, когда мы приведём их обратно. Иногда бежать, донести о нашем местонахождении. Иногда — убить всех во сне. Не угадаешь». В его голосе звучит отвращение, пока он проверяет путы на руках Джедефа. «Ты уже получила небольшое представление об этом в Лабиринте, полагаю. Если Джедеф не заражён, он может оказаться нам полезным. Полезным для выживания всех. Но нам нужно проверить».

«Здесь?»

«Да. Есть лишь один верный способ, но делать это в Кабре слишком опасно». Каэрор, к моему нараставшему смятению, извлекает из-за пояса обсидиановый клинок. Показывает мне. «Ты говорила, что бывала в руинах близ Академии. Ты знаешь, как действуют Клинки Наставления?»

«Как они действуют?» Я хмурюсь, глядя на меч, — не понимая.

Затем — с медленно нарастающей тревогой — страшась, что всё-таки понимаю.

«Есть вещи приятнее», — соглашается он, прочитав в моём взгляде смятенное узнавание и скорбно кивнув. «Жаль, что нет времени объяснить всё это как следует, но само наше пребывание здесь — уже риск. Отступи и не говори ничего, пока я не закончу».

Затем он твёрдой рукой придерживает Джедефа — и вонзает клинок ему в спину.

VI

Я ДАВЛЮ КРИК, КОГДА ДЖДЕФ ИЗДАЁТ МУЧИТЕЛЬНЫЙ СТОН. Сверкающее остриё обсидианового клинка торчит из его груди. Каэрор держит одну руку на его плече, другую — крепко на рукояти меча, удерживая его сзади на месте. «Молчи — говори лишь отвечая на мои вопросы. Расскажи, что случилось, когда ты умер. Говори правду. Не упускай ничего, что я захотел бы знать», — произносит он на гортанном ветусийском.

Я сжимаю кулаки. Потрясение и порыв что-то сделать борются с предостережением Каэрора. Дждеф явно испытывает боль — и всё же не падает, не пытается вырваться. Если кровь и сочится из новой раны, я её не вижу.

«Я был… в нескольких часах от Дуата. Направлялся на восток. Мне сказали… что там будет кто-то… кто сможет помочь». Он с трудом выдавливает слова, но говорит достаточно медленно, чтобы я мог следить без особого труда. «Одна из тех… тварей… возникла ниоткуда. Я… не видел её, пока она не увидела меня».

«Тебе сказали, что кто-то будет в пустыне?» Интерес Каэрора остёр.

«В… сообщении». Дждеф слегка пошатывается, но хватка Каэрора не слабеет ни на миг, не позволяя ему отстраниться. «Некто по имени Нетикрет. Он… снабдил меня хепри. Вывел. Мы… так и не встретились».

Каэрор выдыхает — явно недовольный. «И когда Пожиратель убил тебя, он допросил тебя?»

«Да».

«Что ты ему сказал?»

«То, что… сказал тебе».

«Этого было бы недостаточно». Каэрор хмурится. «Что ты сказал, чтобы он так поспешно тебя отпустил?»

«Не знаю».

Ответ что-то меняет в Каэроре. Лёгкое опускание плеч. Едва заметное напряжение мышц — хотя недостаточное, чтобы Дждеф заметил.

«В какое время