Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань Страница 13

Я медленно отступил на шаг, возвращая себе личное пространство и забирая свою давящую ауру. Воздух в кабинете сразу стал легче.

— Перемирий не будет, Леди Чон, — сказал я холодным, официальным тоном, возвращаясь к своему столу. — Вы — мой компаньон по указу Императора. С завтрашнего дня вы будете присутствовать в моем кабинете во время работы с документами. Будете сидеть тихо, как вы любите, и не мешать.

Её лицо вытянулось в неподдельном ужасе.

— В кабинете? С документами? Но… Ваше Высочество, пыль от свитков вредна для моего дыхания! И здесь слишком жесткие стулья!

— Я прикажу принести вам самую мягкую кушетку, — отрезал я, беря в руки кисть. — Можете спать на ней. Но вы будете здесь, под моим присмотром. А теперь — вон. Можете вернуться в свое уютное гнездо.

Ю-Ри поднялась с грацией раненого лебедя. Всем своим видом она демонстрировала, что я только что разрушил её жизнь.

Она поклонилась, так же медленно и лениво, как и обычно, и пошла к двери.

Когда она уже взялась за ручку, я не удержался и бросил ей вслед:

— Спокойной ночи, Ю-Ри. Постарайтесь выспаться. Завтра будет долгий день.

Она остановилась, даже не обернувшись, её плечи едва заметно поникли.

— Ваше Высочество — жестокий тиран, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Даже варвары на Севере дают пленникам время на отдых.

Двери закрылись за ней, отсекая её тонкий аромат сандала от запаха старой туши в моем кабинете.

Я остался один. Сон окончательно покинул меня. Впервые за долгие месяцы изнурительной работы я почувствовал не тяжесть долга, а обжигающий азарт.

Я смотрел на жесткую подушку, на которой она сидела. На недопитый горький чай, которого она едва коснулась.

Леди Чон Ю-Ри думает, что сможет спрятаться от меня за своей ленью. Она думает, что я устану биться о её броню безразличия.

Я усмехнулся в пустоту кабинета.

«Ты ошибаешься, Чон Ю-Ри. Я — человек, который не умеет отдыхать. И я сделаю всё, чтобы разбудить твоего спящего дракона. Даже если для этого мне придется завалить тебя пуховыми перинами».

Глава 8

Глава 8

Утро началось с трагедии. Мой драгоценный, тщательно выстроенный график сна был грубо, безжалостно и вероломно нарушен.

Солнце еще даже не соизволило показаться над изогнутыми крышами Императорского Дворца, а в Павильон Убывающей Луны уже ворвалась целая армия дворцовых служанок. Они щебетали, как стая растревоженных воробьев, несли тазы с горячей водой, шкатулки с благовониями и многослойные одежды, вид которых вызывал у меня непреодолимое желание немедленно впасть в кому.

— Госпожа, умоляю, откройте глазки! — причитала моя верная Су-Джин, пытаясь стянуть с меня теплое пуховое одеяло. — Наследный Принц прислал личный указ! Сегодня проводится Большое Чаепитие в Павильоне Весенней Орхидеи. Императрица-мать желает видеть всех высокопоставленных дам двора и, разумеется, компаньонку Его Высочества!

Я застонала, вцепившись в край одеяла побелевшими пальцами.

— Передай Императрице-матери, что я скоропостижно скончалась от тоски по родным краям, — прохрипела я в подушку. — Или что меня укусила ядовитая многоножка. Пусть выберут вариант, который им больше по душе.

— Госпожа! — Су-Джин чуть не заплакала, её голос сорвался на писк. — Это невозможно! Отказ явиться на приглашение Императрицы — это оскорбление Трона! Нас всех казнят! И дядю Тэ-О тоже!

Упоминание Тэ-О заставило меня со вздохом, полным вселенской скорби, разжать пальцы. Я села на постели, чувствуя, как холодный утренний воздух кусает открытые плечи.

Ли Джин, этот мстительный, страдающий бессонницей тиран. Он не забыл моего вчерашнего триумфа с «плавающими подушками». О, нет. Вместо того чтобы с позором отослать меня обратно на Юг, он решил выставить меня напоказ. Ввести в змеиное гнездо, коим являлся женский двор.

Процесс облачения занял два часа. Меня терли жесткими мочалками, втирали в кожу драгоценные масла с ароматом жасмина и белого лотоса. Затем началось самое страшное — слои шелка. Нижняя юбка, средняя юбка, верхняя юбка из плотной, тяжелой парчи цвета спелой вишни, расшитая золотыми нитями. Короткий жакет-чогори с широкими рукавами, стянутый на груди широкой лентой так туго, что я могла дышать только через раз.

Но венцом этой пытки стала прическа. Дворцовые мастерицы соорудили на моей голове конструкцию, которая по весу могла соперничать со шлемом моего отца. Тяжелые косы, накладные шиньоны, украшенные десятком нефритовых и золотых шпилек. Я чувствовала, как мой позвоночник молит о пощаде.

В центр этой архитектурной катастрофы я собственноручно, под предлогом завершающего штриха, вколола свою длинную серебряную шпильку со скрытым острым концом. Оружие, маскирующееся под украшение. Привычка, перенятая у матушки.

Когда я наконец взглянула в бронзовое зеркало, из него на меня смотрела идеальная столичная аристократка. Холодная, высокомерная, закованная в броню из шелка и золота. Лишь в глубине темных глаз плескалась неподдельная, выстраданная лень и жгучее желание убивать каждого, кто заговорит слишком громко.

— Вы прекрасны, Госпожа, — благоговейно прошептала Су-Джин.

— Я похожа на праздничную повозку, которую забыли распрячь, — мрачно констатировала я. — Дай мне мой веер, тот, что с железными спицами. Если я упаду под тяжестью этой прически, он послужит мне опорой.

* * *

Павильон Весенней Орхидеи утопал в роскоши. Он располагался на берегу искусственного озера, берега которого были выложены белым камнем. Несмотря на зимнюю стужу снаружи, внутри павильона благодаря скрытым под полом печам царило настоящее лето. В огромных фарфоровых вазах цвели привезенные с юга орхидеи, наполняя воздух густым, сладким ароматом, от которого у непривычного человека могла закружиться голова.

Когда евнух громогласно объявил мое имя, десятки пар глаз вонзились в меня, подобно отравленным иглам.

Здесь собрались жены министров, принцессы крови и фаворитки Императора. Фракция «Красного Журавля» и фракция «Восточного Ветра» смешались в единый клубок пестрых шелков и фальшивых улыбок.

Я плыла по ковру с грацией умирающего лебедя, стараясь переносить вес так, чтобы не звенеть украшениями. Мой взгляд, полуприкрытый тяжелыми веками, скользнул по залу и остановился на возвышении.

Там, за главным столом, сидела Императрица Хван. Женщина поразительной, хищной красоты, чье лицо не тронули морщины, но в глазах которой читался холод вековых ледников. Мать Наследного Принца, та самая женщина, чей клан сейчас боролся за выживание.

А по правую руку от неё, с идеально прямой спиной и непроницаемым