Загадка тауматургии - Виктор Борзов Страница 127

— Максвелл отправил вас к нам? — с недоверием протянула девушка. — А Джеймс пытался остановить. Мда.

Парень кивнул.

— Как и сказал Джеймс, бабушки сейчас нет. Придите позже.

— Не могу! — воскликнул Сэмюэль. — Не могу. По пути сюда меня преследовали феи, а этот Джеймс угрожал убить. Мне нельзя выходить. Максвелл сказал, что Фрея поможет мне с жильем.

— Беда. Ладно поступим так. Вы ведь сейчас не один? — ткнула она пальцем в грудь.

Сэмюэль понял намек. Расстегнул пуговицы на плаще. На рубашке держалась Амелия. После выхода из зеленной лавки фея отключилась.

Парень осторожно отцепил от почерневшей ткани когти и положил тело рогокошки на стойку.

— Отголосок или фея? — спросила продавщица.

— Фея.

Девушка подняла с пола деревянный ящик, поставила на стойку и медленно опустила внутрь тело. Сэмюэль заметил нарисованные углем руны на внутренних стенках.

Она захлопнула крышку и отодвинула ящик в сторону.

— Бабушка разберется с этим. Оружие? Привязанные сущности? Мертвые руки?

— Ч-что вы хотите сделать?

— Скажу, что я точно не хочу делать, — закатила девушка глаза. — Мыть пол от крови и лопаткой отдирать от стен прилипшую плоть. Также не хочу бегать по дому в поисках фей. У вас есть выбор. Или вы сдаете все оружие, и мы делаем по-хорошему. Или я сворачиваю вам шею и работаю с последствиями.

— Я-я пришел от Максвелла Илинова! Я не враг! У меня письмо!

— Ага. Знаю. Еще я знаю, что передо мной стоит практик. Незнакомец-практик. Он пришел к бабушке, принес письмо от «Максвелла». Откуда я знаю, что письмо не подделка? Откуда я знаю, что сценка на улице не была постановкой? Ниоткуда. Что выбираете? По хорошему или по плохому?

Сэмюэль прикусил губу. Глупо было надеяться на другое отношение. Глупо было на что-то рассчитывать.

Он достал из кармана камень и положил перед девушкой.

— Все? — приподняла она бровь. — Не стоит врать. Последствия...

— Все, — перебил парень. — У меня больше нет.

— Ладно. Что делает эта штука?

— Рассыпается и раскидывает осколки.

— Не сильно полезно, — заметила девушка. — И ненадежно. Просто из любопытства: на что вы надеялись?

Сэмюэль задумался. Действительно. Он шел к подозрительной старухе и верил в письмо Максвелла. Кусок бумаги должен был смягчить нрав Фреи.

Парень посмотрел в глаза девушки.

— Не знаю.

В спину впились холодные когти. Сэмюэль открыл рот для крика. Из горла не вылетело ни звука. Невидимая рука пролезла сквозь кожу и мышцы. Длинные костлявые пальцы сжались вокруг центра груди. Вокруг души.

В глазах потемнело. Тело забилось в судорогах. Рука сдавливала душу сильнее, сильнее и сильнее. Конечности онемели.

Последним, что он увидел, была скучающая девушка. Ее лицо не выражало никаких чувств. Она спокойно смотрела на него.

Усталость смыла все мысли. Сэмюэль провалился в сон.

Интерлюдия 6. Алекс Крилов

Алекс Крилов ненавидел три вещи: соленые огурцы, кровь и войну. От вкуса первых сводило лицо. Второе намекало на беду.

Ни вид, ни запах, ни вкус. Само значение раздражало бывшего охотника за мистикой. Там, где кровь, поджидали неприятности. Убийство, ограбление, побои, неудачный ужин двух молодоженов. Обстоятельства разнились. Итог всегда был один. Кровь.

Алекс стоял посреди спальни. Белые простыни пропитались топливом всего живого, на обоях с рисунком цветов красовалось багровое пятно.

Знакомый Алекса и товарищ по «работе» сидел на кровати, спина упиралась в стену, руки свисали с краев, правая сжимала мертвой хваткой пистолет. На письменном столе лежала предсмертная записка.

Бывший охотник за мистикой взял ее рукой в черной перчатке. Поправил очки и прочитал.

«Прошу не винить никого в моей смерти».

Буквы прыгали по строкам, контуры дрожали, текст напоминал копирку любого другого предсмертного письма. Слово в слово. Холодные факты и скудное повествование. Никакой личности не скрывалось за этими строками. Жалкое подражание. Записку написал не убитый.

— Мы еще нужны? — раздался голос за спиной.

Алекс повернулся. На входе в комнату стояло двое офицеров.

— Осмотр займет какое-то время, — ответил он. — Можете пока занять себя чем-то.

— Чем? — раздраженно спросил второй. — До участка минут тридцать ходьбы. А в квартире нет ничего дельного. У вашего друга даже шахмат нет.

Рука в черной перчатке залезла в карман. Алекс вытащил колоду карт, кинул офицерам.

— Всегда ношу с собой, — улыбнулся бывший охотник за мистикой. — Для развлечения старых друзей.

— Другое дело, — ответил улыбкой первый.

Они ушли с прохода.

Отлично. Алекс осмотрел записку второй раз.

Ни скрытых посланий, ни шифров. Подозрения в авторе письма окрепли.

«Возможно, раньше автор не писал вовсе», — промелькнула мысль.

Он посмотрел на убитого. Стеклянные