У Чэн-энь - Путешествие на Запад. ТОМ III Страница 126

Сунь У-кун услышал их ропот и рассмеялся:

– Вы напрасно сердитесь на меня, – сказал он, обращаясь к придворным. – Если вы будете относиться к людям с таким презрением, то болезнь вашего государя никогда не пройдет, даже через тысячу лет!

– Разве может человек прожить столько лет на свете? – изумились придворные, – и за тысячу лет не поправиться от болезни?

– Сейчас ваш правитель – больной государь, а если умрет, то станет больным мертвым духом. В следующем перерождении он окажется опять-таки больным, но уже с рождения. Таким образом он и за тысячу лет не избавится от своего недуга!

– Ну и наглый же ты монах! – разгневались придворные. – Совсем не умеешь держаться прилично и позволяешь себе болтать разные глупости!

– Это вовсе не глупости, – продолжал смеяться Сунь У-кун. – Вот послушайте, что я вам скажу:

Искусство врачеванья – очень сложно,Великой тайною облечено,Им пользоваться нужно осторожно,Большой смекалки требует оно;Четыре правила есть главных в нашем деле,Не зная их, ты не достигнешь цели.Из них первейшее – больного осмотреть,Второе – выслушать внимательно дыханье,А третье – страждущего расспросить суметьИ правду отличить в его признаньях.Четвертое, последнее с терпеньемПрощупать у запястья крови ток,Уразуметь его невнятное биенье;Тогда ты только сможешь без сомненьяНазвать недуг с уверенностью, в срок.Пусть лишь в одной из этих областейТы не проявишь должного уменья,Не выйдет ничего из лекарских затей:Не принесешь страдальцу облегченья!Итак, во-первых, осмотрев больного,Определи его наружный вид:Сух или влажен, тощ иль плотно сбит,Как выглядит больной, когда он спит,И роста и сложения какого.Засим его дыхание проверь(Оно быть может хриплым или чистым,Иль вырываться из груди со свистом),И силу вдоха, силу выдоха измерь.Послушай речь его за этим вслед –Пойми, насколько ею он владеет.Быть может, в ней наличествует бред,Быть может, сам не разумеет?Коль он в сужденьях здрав, спроси его,Охотно ль ест, исправен стул иль нет,Давно ли заболел и отчего,И в коем месте тела боль сильнее?И наконец – последнее условье:Прощупать правильно сплетенье жил;Поймешь недуг, коль ты установилИ глубину и силу тока крови.Покуда сам не осмотрю больногоСогласно правилам и знаниям моим,Останется он слаб и недвижим,Страданьями жестокими томим –Не ждите от меня решения иного!

Среди гражданских и военных сановников находился также и начальник – верховный врачеватель. Выслушав Сунь У-куна, он восторженно обратился к присутствующим:

– Этот монах говорит очень дельно и толково. Даже если сам дух святой пожелает излечить больного, ему тоже надо будет осмотреть, прослушать, расспросить и прощупать. Все это вполне согласуется с волшебным искусством врачевания.

Чиновники поверили ему и велели через приближенных государя передать:

– Благочестивый монах берется определить болезнь и назначить лекарство только в том случае, если ему будет дозволено осмотреть больного, выслушать его, расспросить и прощупать пульс.

Царь лежал на своем драгоценном ложе и, не слушая приближенных, громко крикнул:

– Велите ему убраться вон! Видеть его не могу!

Приближенные вышли из внутренних покоев и сказали:

– Монах! По повелению нашего государя ты должен убраться отсюда. Царь не может смотреть на тебя.

– Если царь не может смотреть на меня, – спокойно сказал Сунь У-кун, – я умею определять пульс по шелковой нитке, привязанной к руке больного.

В толпе сановников прокатился радостный гул.

– Определять пульс через шелковую нить, – говорили придворные. – Мы слышали об этом, но никогда еще не видели. Надо еще раз попытаться доложить государю.

Приближенные вновь вошли во внутренние покои и доложили:

– О владыка – повелитель наш! Благочестивый монах Сунь не будет осматривать тебя. Он умеет определять пульс через шелковую нить, привязанную к руке больного.

Царь подумал про себя: «Вот уже три года я хвораю, но еще ни разу никто не прибегал к этому способу».

– Пусть приступает, – молвил царь.

Приближенные поспешили покинуть покои и передали:

– Наш владыка-повелитель разрешил проверить пульс через шелковую нить. Просим благочестивого монаха Суня пройти к внутренним покоям и освидетельствовать больного.

Сунь У-кун сразу же вошел в тронный зал. Его встретил Танский монах и начал бранить:

– Ну что ты за обезьяна этакая?! Сгубишь ты меня!

– Дорогой мой наставник, – смеясь, отвечал Сунь У-кун. – Что ты, я хочу, чтобы тебя еще больше уважали. Почему же ты говоришь, что я собираюсь тебя сгубить?

– Перестань глумиться! – прикрикнул на него Танский монах. – За те годы, что ты находишься при мне, видал ли я хоть раз, чтобы ты кого-нибудь вылечил! Да ты даже в лекарствах не умеешь разбираться, ни одной книги по врачеванию не прочел. Как же ты отваживаешься навлечь на нас такую беду?

– Наставник! – смеясь, ответил Сунь У-кун. – Оказывается, ты даже не знаешь, что у меня есть несколько замечательных лекарств, которые помогают от тяжелых недугов. Ручаюсь, что вылечу его. Ну, а если залечу, то про меня скажут: «Неопытный врач загубил больного». За это смертной казни не положено, чего же ты боишься? Не беспокойся ни о чем, садись и смотри, как я буду проверять пульс.

Но наставник никак не мог прийти в себя:

– Да видел ли ты хоть когда-нибудь такие книги, как «Сувэнь», «Наньцзин», «Бэньцао» и «Моцзюе». Знаешь ли ты, что содержится в них? Какие там есть толкования? Как же ты можешь сдуру болтать о том, что умеешь определять пульс через шелковую нить?!

– У меня на теле растут золотые нити, – сказал Сунь У-кун, продолжая смеяться. – Таких тебе никогда не доводилось видеть!

Он протянул руку с своему хвосту, выдернул из него три волоска, покрутил их в ладони и крикнул: «Изменитесь!» И у него в руках сразу же оказались три шелковых нити, каждая длиною в два чжана и четыре чи, соответственно двадцати четырем периодам в четырех временах года. Держа нити на ладони, Сунь У-кун показал их Танскому монаху:

– Скажи, разве они не золотые? – задорно спросил он.