Сбежавшая истинная для дознавателя - Юлианна Винсент Страница 12

— Конечно, хотим! — вновь в голос ответили мы с мужчиной.

— Отлично! — потирая руки и коварно улыбаясь, ответила Фрэнки и достала из кармана такую же светящуюся пластину, как тогда была у Ксавьера во дворце.

Когда из пластины послышался голос, девушка сказала:

— Дорогой, мне нужна твоя помощь в кабинете, — и услышав в ответ короткое: “Иду!”, убрала пластину обратно в карман и обратившись к нам, продолжила: — Я предлагаю вам выполнить одно не очень сложное упражнение, направленное на умение находить компромисс и договариваться.

— Что нужно будет делать? — осторожно спросил Ксавьер, и меня насторожила его интонация.

Дверь отворилась и на пороге появился Горнел в домашнем костюме и тапочках. Он внимательно посмотрел на нас, потом на супругу и прошел внутрь кабинета.

— Что от меня требуется, дорогая? — спросил он, вставая за спинкой кресла, на котором сидела Франческа.

— Встаньте, пожалуйста, — попросила девушка, обращаясь к нам.

Мы встали.

— Подойдите ближе и повернитесь друг к другу спиной, — продолжала давать инструкцию Фрэнки. — Закройте глаза и сделайте глубокий вдох-выдох.

Раздался щелчок и я почувствовала, как меня сильнее прижало к большой мужской спине. Резко открыла глаза, но ничего не увидела.

— Что происходит? — хотела спросила я, но у меня не получилось и я удивленными глазами посмотрела на Фрэнки.

Ответом мне был короткий смешок Горнела и недовольное рычащее пыхтение над ухом. А потом раздался спокойный голос Франчески.

— С этого момента вы соединены магическими путами, — пояснила она. — Их не разорвать и не снять самостоятельно. Они распутаются только тогда, когда вы научитесь договариваться между собой.

“И как мы должны учиться договариваться, если у меня забрали голос?” — задалась я мысленным вопросом.

— Ваша задача прожить этот день, действуя слаженно, как единый организм. Научиться слушать и слышать друг друга. Именно для этого вы оба лишены голоса. Время пошло.

Глава 13

Глава 13

Лилит

“Ну, и способы у вас, конечно!” — подумала я про себя, когда мы с Ксавьером остались одни в кабинете.

Очень хотелось громко возмущаться, но так как моих возмущений, кроме меня все равно никто бы не услышал, я решила не забивать ими внутренний эфир.

Ситуация у нас, конечно, была крайне плачевная. Мы были связаны, стоя спинами друг к другу. Ни посмотреть друг на друга, ни сесть, ни лечь, ни даже пойти куда-то вместе мы не могли, потому что… Потому что не могли!

Я с силой дернула плечами от поднимающегося внутри меня раздражения, и за моей спиной зашипел Ксавьер.

“Ага! — радостно подумала я про себя. —Значит, все-таки хоть какие-то звуки мы можем издавать!”

Но радость моя продлилась недолго, потому что в следующее мгновение Ксавьер двинулся с места и решил выйти из комнаты, абсолютно забыв о том, что я привязана к нему сзади. Ему даже удалось сделать пару шагов, пока он не запутался в ногах и не рухнул вперед.

Благо его тренированное тело и рефлексы волка помогли его лицу не встретиться плашмя с полом, а приземлиться на руки. Таким образом я оказалась лежащей на его спине.

“В принципе, мы можем так передвигаться, но тогда ему придется ползти на четвереньках!” — возникла в голове хулиганская мысль и я хихикнула, на что получила в ответ недовольный рык.

Что ж спустя полчаса, из кабинета мы так и не вышли, потому что идти, ни я, ни он, мы не могли, а ползти на коленках Ксавьер отказался.

Не то, чтобы я мечтала о таком развитии событий, но перспектива провести остаток дня, приклеенной спиной к этому зеленоглазому упрямцу, оптимизма не добавляла. Возмущаться вслух я по-прежнему не могла. Хотя, даже если и могла бы , толку от этого все равно не было бы. Ну и потом, как ни крути, а небольшое удовлетворение от его мучений я все же получала.

"Знал бы он об этом!" - пронеслось в голове.

Хотя, зная Ксавьера, я думаю, он догадался. Не дурак все-таки.

Но постепенно и это маленькое удовольствие стало сходить на нет, уступая место нарастающему раздражению и... неловкости.

Устав стоять на коленях, Вьер аккуратно лег на бок и, соответственно, меня тоже положил. Поняв, что затекла в одном положении, я решила попробовать высвободить из пут хотя бы руки.

Согнув правую руку в локте и проведя ею под магической веревкой, я смогла вытащить наверх сначала одну руку, затем вторую. Сладко потянулась. А потом подумала, почему бы мне не попробовать повернуться с Ксавьером в одну сторону. Ведь тогда нам будет удобнее шагать.

Поворачиваясь, краем глаза заметила заинтересованный профиль мужчины. Он замер, чтобы не мешать мне осуществить задуманное, создавая опору из своего тела.

Маневр удался и теперь я лежала на боку, уткнувшись носом в прохладный атлас рубашки Вьера.

Дышать в спину мужчине, к которому испытываешь... противоречивые чувства, оказалось не самым комфортным занятием. Чувствовала каждый вздох, каждый мускул его спины. И почему я раньше не замечала, какая у него развитая мускулатура? Наверное, потому что обычно мы заняты взаимными выпадами, а не изучением анатомии друг друга.

"Интересно, — подумала я, —если бы не вся эта ситуация, мы бы вообще когда-нибудь пришли к чему-то большему, чем споры и колкости?"

И тут же одернула себя:"О чем я вообще думаю? Нам надо распутываться, а не строить воздушные замки!"

Однако мысли, как назойливые мухи, не отставали. Я чувствовала его тепло, его напряжение, и невольно вспоминала ту ночь, когда между нами проскочила искра... когда мы просто были мужчиной и женщиной без каких-либо титулов и условностей.

И, признаться честно, это были единственные приятные воспоминания в моей жизни, связанные с мужчинами.

"Хватит! — приказала я себе. —Соберись, тряпка! Надо думать, как будем искать компромисс".

Но стоило мне только попытаться сконцентрироваться на плане договора, как теплая мужская рука обхватила мои тонкие пальцы, а по всему телу пробежал табун мурашек.

Глава 14

Глава 14

Ксавьер

Не то, чтобы я питал какие-то иллюзии насчет этого сеанса "семейной терапии", но перспектива провести остаток дня вплотную к Лилит, пусть и спиной к спине, вызывала во мне странное, противоречивое возбуждение. Эта женщина — проклятие моей жизни и, одновременно, самое прекрасное, что со мной случалось.

Когда она попыталась освободить