Руслан Бурбуля - Ахиллес, или Мир Аль-Азифа Страница 110

'Кому все это было нужно?'

И все таки, это был человек. Вернее то, что раньше гордо носило имя Абсолюта. Ему оставалось жить несколько секунд. Все сознание ахейца, переполняло великое и пожалуй самое страшное чувство — ОПУСТОШЕННОСТЬ. С такой душевной болью не могло бы сравниться пожалуй ни какие физические раны причиненные его телу в ходе сражения. Одинокая фигура равнодушно взирала своим единственным глазом на кровавый небосвод от куда со страшным ревом приближалось огромное красное око ИЗНАЧАЛЬНОГО.

Его гнев и его Суд.

Окружающий воздух стал нагреваться до нестерпимой температуры. Затем на землю обрушились небеса. Огненная раскаленная глыба с громоподобным треском врезалась в самый центр внутреннего моря. От удара была поднята вся его соленная масса. Она с ревом и свистом, прошлась по тому, что некогда здесь называли Аль-Азифом — Миром Демонов. Водная стихия поглотила одинокую фигуру, которая за секунду до этого, бездыханным мешком повалилось на тела своих поверженных врагов.

***

От удара огромного астероида, раскроилась верхняя кора мира и огненная масса первичной материи, поглотило все живое в раскаленных объятиях извечного НИЧТО.

Сознание снова обрело покой и умиротворение. Оно покоилось в лоне откуда и проистекало все сущее. Его душа стремилось слиться воедино с этим Абсолютным блаженством. Стать его частью. Стать Единым со вселенной, познать ее истоки и принципы. Стать в одно и то же время малой частью и одним большим целым того, что все элементарии называют БОГОМ. Но лоно воспротивилось такому объединению, хотя БОГ и принял его мятежную душу, но он не спешил познать его знание. Решение было принято.

Слова появлялись ни откуда и пропадали в ни куда. У них не было ни начала, ни конца потому, что в начале было СЛОВО. Слова появлялись в нем самом. Он понимал. Не смотря на то, что СЛОВА были его частью, они пока не принадлежали его сущности.

Тебе, первоначальному антиподу, суждено стать тем, к чему так стремиться древние духи. Стать независимым и постоянной увеличенной материи. Стать карающей дланью для всего сущего в материальной плоскости единого БЫТИЯ. Стать моим карающим оком.

Но я не хочу этого Творец. Я хочу остаться в тебе и обрести покой. Разве я этого не заслужил? — удивилась его сущность.

Знания, обретенные твоими прошлыми перерождениями ценны, но они лишь мизерная часть того, что я постоянно получаю посредством познания своих детей. Зато твое ЭГО огромно. В то время, как все мои малые и старшие дети, (души и духи) стремятся ради ЕДИННОГО возродиться в материи, для обретения новых знаний, ты всегда стремился к статистическому покою. Тебе ни когда не было дел до Тонкого мира, так как ты по своему строению единственный, кто остался от моего первоначального противоборства в первичном хаосе. Ты есть моя противоположность, причем одна из последних и потому, ты для меня самый ценный инструмент познания материи. Развоплощение твоей сущности, не принесет для НАС удовлетворение, тогда как твое вечное перерождение есть благо. Ты тот, чью сущность в Тартаре прозвали Вельзевулом, Сатаной и Антихристом.

Он пребывал в растерянности.

— Зачем же я тебе нужен. Ведь попадая в материальный мир, я вызываю в элементариях чувства, которые воспитывают в них чувство индивидуальности и твои дети, превращаются в твои антиподы?

И потому я существую. И по тому моей высшей целью, является сохранение тебя, как противовес всему, что так мне дорого. И по тому существует разум во вселенной. Если не станет тебя, рано или поздно наступит первоначальный ХАОС и все повториться с начала. В этом нет смысла, хотя когда ни будь, быть может это и произойдет. А пока, возьми с собой две души и возвращайся в ТАРТАР.

— Зачем мне те, кто уже перерожден и ничего о себе не помнит.

— Ты прав, в этом нет смысла и потому я держу до сих пор в своем сомне, все души элементариев, попавших вместе с тобой в мое лоно после Армагеддона Аль-Азифа. Выбирай…Время не ждет.

— А разве для тебя время имеет значение?

— Для меня нет, для познания, а значит разума — ДА!

— Тогда это будут души тех, что в миру носили имена Сайра и Арест.

— Да будет так АМИНЬ.