Стивен Эриксон - Сады луны (перевод И. Иванова) Страница 107

— Хорошо, что мы додумались ставить мины под видом починки дороги, — сказал Скрипач.

Иногда, чтобы скрыть тайное, его лучше делать на виду у всех. И в самом деле, никто из горожан даже не спросил, с чего это они избороздили крепкую и не нуждавшуюся в починке мостовую. Скрипач оказался прав.

Камни возвращались на место, только теперь под ними лежали «гостинцы» морантов, спрятанные внутри кирпичей из обожженной глины. Чего уж проще?

Мысли сержанта вернулись к девчонке. Быстрый Бен и Калам все же убедили его, что без нее им будет намного легче. Печаль отправилась вместе с остальными «чинить» дорогу. Правда, ворочать камни ей силенок не хватало. Болталась возле повозки, беспокойно озираясь по сторонам. Послав ее следить за толстяком, сержант почувствовал некоторое облегчение.

Бурдюк в который уже раз задавал себе все тот же вопрос: что погнало на войну пятнадцатилетнюю девчонку? Ответа он так и не находил. Сержанту не удавалось проникнуть глубже и разглядеть за обличьем девчонки-подростка расчетливого, хладнокровного убийцу. И мертвые, совсем не детские глаза принадлежали не Печали, а тому убийце, жившему в ней. Бурдюк старался убедить соратников, что девчонка — такой же человек, как и остальные, только огрубевшая на войне. Однако его все чаще одолевали сомнения. Он ведь почти ничего не знал о новобранке. Оказывается, она умела править рыбачьей лодкой. Возможно, родилась в какой-нибудь рыбачьей деревушке. Но стоило им приплыть в Даруджистан, как Печаль тут же повела себя совсем по-иному. Глядя на ее уверенную манеру держаться, можно было подумать, что она росла не среди рыбаков, а в богатой семье. Она не робела, не стеснялась, как будто всю жизнь жила в Даруджистане.

Сержанту вновь вспомнились слова Быстрого Бена. Здесь не все так просто. В пятнадцатилетней девчонке, пусть даже огрубевшей на войне, все равно остается жить юное существо. Бурдюк вспомнил, с каким хладнокровием Печаль расправилась с пленными близ Натилога. Разум сержанта словно разделился надвое. Одна часть говорила: «Нет ничего удивительного, что в свои пятнадцать лет Печаль так самоуверенна. К тому же она не дурнушка и знает об этом». Другая часть отмалчивалась, но когда поднимала голос, ее рассуждения пугали Бурдюка: «Говоришь, она молодая? Да приглядись повнимательнее. Она стара, очень стара. Ее шаги по земле начались в незапамятные времена, когда луна была кроваво-красной. У нее непроницаемое лицо, и, когда она смотрит тебе в глаза, Бурдюк, ты ни за что не угадаешь ее мыслей».

У сержанта вспотели лицо и шея.

«Чепуха!» — мысленно ответил он другой части своего разума.

Стоит дать страху слабину, стоит пойти на поводу у отчаяния, и они тут же начнут верховодить. Но если бы страх и отчаяние были связаны только с этой девчонкой. Бурдюк боялся себе признаться, что устал от нескончаемой войны, от вероломства и предательства внутри империи. Он устал спрашивать, нигде не находя ответов.

Тогда, в Сером Псе, он ужаснулся не столько жестокости новобранки. Он заглянул в нее как в зеркало и увидел, в кого превращается сам. В убийцу, который уже почти не испытывает раскаяния, почти не задает вопросов и не ищет ответов. Все человеческое в нем показалось Бурдюку песчаным островком, который безжалостно размывали кровавые волны сражений. В пустых глаза девчонки-подростка он увидел собственную разлагающуюся душу, и отражение было безупречным и беспощадным.

По спине Бурдюка струился жаркий пот, но его бил озноб. Дрожащей рукой сержант вытер лоб. Пройдет еще несколько дней, и на даруджистанских улицах начнут гибнуть люди. Виноваты они или нет — не это определяло успех миссии, а число вражеских потерь в сравнении с собственными. Богатый и шумный город — не более чем доска для игры; игры, которую он и его взвод ведут ради других. Собственных интересов в осуществляемой миссии у Бурдюка не было. Он вполне допускал, что может погибнуть сам или потерять своих друзей (он впервые решился назвать соратников этим словом). А ведь у горожан, которым предстояло умереть, тоже есть друзья, дети, родители. Сколько жизней будет потеряно в Даруджистане?

Желая успокоить взбунтовавшийся разум, Бурдюк еще сильнее вдавил спину в борт повозки. Отчаяние не проходило. Он перевел взгляд на богатый дом, откуда недавно вышел толстяк, и в окне второго этажа увидел какого-то человека. Тот с интересом смотрел на «починку» улицы. Его руки были покрыты ярко-красными пятнами.

Сержант отвернулся и до крови закусил губу. Мысленно он приказал себе сосредоточиться. Сейчас он на краю пропасти. Такое уже бывало, и не раз. Нужно не паниковать, не терять голову, а спокойно отойти от края. Шаг, еще шаг.

«Не размякай, иначе погибнешь! — приказал себе Бурдюк. — И не только ты. Весь взвод. Они поверили, что ты вытащишь их отсюда, когда здесь станет жарко. Пока ты еще ничем не оправдал их доверие».

Сержант набрал в легкие побольше воздуха, затем выплюнул сгусток окровавленной слюны. Камень, куда она попала, тоже стал ярко-красным.

— Смотри, — прошипел сержант, обращаясь к себе. — Это кровь. Ты ведь привык ее видеть.

Заслышав шаги, он поднял голову и увидел идущих к нему Скрипача и Ежа. У обоих были встревоженные лица.

— Эй, сержант, ты, часом, не перегрелся на солнце? — негромко спросил Скрипач.

Следом за саперами шел Колотун, которого тоже насторожил непривычный вид командира.

— Я-то не перегрелся, а вот вы прохлаждаетесь здесь гораздо дольше, чем нужно.

Лица всех троих покрывал густой слой пыли. Из-за пота она слиплась в комочки. Еж и Скрипач недоуменно переглянулись.

— Три часа. Ты сам отвел нам такое время, — удивленно протянул Еж.

— Мы же решили установить семь мин, — напомнил сержанту Скрипач. — Три «искрятницы», две «огневушки» и одну «сквалыгу».

— И вы уверены, что окрестные дома разнесет в щепки? — спросил Бурдюк, избегая взгляда взводного лекаря.

— Еще как! Лучший способ устроить завалы на перекрестках, — усмехнулся Скрипач.

— А у тебя на примете есть домик, который вообще нужно сровнять с землей? — осведомился Еж.

— Вот этот дом принадлежит одному алхимику.

— Верно, — согласился Еж. — Пока принадлежит. Но скоро превратится в фонтан огня.

— У вас еще есть два с половиной часа, — напомнил им сержант. — Потом нужно перебираться к перекрестку возле Столпа Власти.

— Что, сержант, опять голову схватило? — спросил Колотун.

Бурдюк закрыл глаза и резко кивнул. Лекарь положил ему на лоб свою руку.

— Отпусти вожжи, и станет легче, — посоветовал Колотун.

Сержант грустно усмехнулся.