Пип Баллантайн - Министерство особых происшествий Страница 96

«Нечего валять дурака с солдатами в окопах», — едко за­метил бы здесь его отец.

Бросив друг на друга последний долгий взгляд, Веллингтон и Элиза вернулись к своим ролям Сент-Джонсов, снова пере­став быть собой; сейчас они опять сидели в обеденном зале и наслаждались великолепным ужином.

Однако за столом нельзя было не заметить двух свободных мест, и каждый воспринимал это как предупреждение в соб­ственный адрес.

Теперь кандидаты внимательно присматривались друг к дру­гу. Пемброуки держались наиболее обособленно. Возможно, все дело было в военной подготовке мужа, в его умении оце­нить реальную угрозу для него самого и его жены. Если учесть наличие у них детей, они, видимо, сменили свои приоритеты в пользу желания просто пережить этот уик-энд. Натаниэль Пемброук остановил свой взгляд на Веллингтоне и сейчас оце­нивающе разглядывал его. Если бы у того в руках находился пистолет, Веллингтону обязательно захотелось бы куда-нибудь спрятаться.

Другая семейная пара, Коллинзы, заметно нервничала. Барнабус обливался потом, мертвенно-бледное лицо Ангели­ки на фоне ее белого вечернего платья придавали ей сходство с привидением. Оба они часто поглядывали по сторонам, тщет­но стараясь сохранить вид активных и жаждущих вступить в общество кандидатов.

Веллингтон взглянул на Элизу; глаза ее по-прежнему бы­ли опущены.

—   Послушайте, Сент-Джонс, — раздался рядом с ним зна­комый голос.

Веллингтон промокнул рот салфеткой и ответил:

—   Лорд Дивейн.

—   Вздор, приятель, зовите меня Бартоломью. Зачем же так официально... — Он сделал паузу, а после тихого «Ага!» понимающе улыбнулся. — Можете не беспокоиться, стари­на, насчет своей кандидатуры на это место. Вы уже многих здесь заставили обратить на себя внимание и сделать на вас ставку.

—   И сейчас тоже?

—   Конечно, — заверил его Дивейн. — Помимо того, что у вас восхитительная жена, вы демонстрируете крепкий харак­тер. Ценное качество для нашего общества.

—   Что ж, — сказал Веллингтон, тихо вздохнув, — тогда, полагаю, это должно означать, что мои мозги останутся у ме­ня в голове.

Дивейн ухмыльнулся.

—   У нас есть свои правила и традиции, старина. Вы долж­ны это понимать.

—   Я понимаю, хотя и нахожу ваши ритуалы посвящения до­вольно жесткими.

Дивейн кивнул.

—   Так и должно быть. Когда вы услышите то, что Хавелок собирается сказать сегодня ночью, вы все поймете.

—   Жду с нетерпением, — как можно спокойнее ответил Веллингтон, бросив быстрый взгляд в сторону доктора.

На этот раз доктор Хавелок уже ждал всех за столом, лицо его было радушным и довольным, без каких либо следов рас­каяния после недавней зверской расправы над журналистами. Сейчас он с удовольствием ел первое блюдо вместе со всеми остальными, несмотря на царившую за ужином напряженную атмосферу. Веллингтон обвел глазами зал и тут заметил, что здесь как будто стало просторнее. Может быть, это было свя­зано с отсутствием одной пары? Нет. Свет газовых ламп отра­жался от висевших на стенах зеркал для слуг. В зеркалах этих виднелась искривленная обстановка комнаты, потому что са­мих слуг перед ними не было. Позади трона Хавелока, где обычно стояли еще двое лакеев, сейчас возвышались два бронзовых обелиска, достигавшие пояса единственного дво­рецкого, присутствовавшего в зале. Холодные закуски были поданы, налили по первому бокалу вина; но теперь среди го­стей оставался только один внушительный дворецкий, кото­рый никогда далеко не отходил от Хавелока. Он стоял так же неподвижно, как и два обелиска.

—   Добрый вечер, братья и кандидаты, — заговорил Хаве­лок, призвав всех к тишине. — Я понимаю, что тем, кто зна­ет меня хорошо, мое присутствие здесь и эта моя вспышка красноречия могут показаться нехарактерными; но, с другой стороны, братья, когда я соблюдал условности?

Послышался вежливый смех, в котором угадывались нот­ки мрачных опасений.

—   Причина моего присутствия здесь проста: я хочу видеть вашу реакцию. — Хавелок повернулся к дворецкому. — Пир­сон, можете начинать.

Угрюмый дворецкий подошел к одному из обелисков и, про­тянув руку, поднял находящийся позади него рычаг; действия его вызвали веселое оживление некоторых дам за столом. Ког­да рычаг зафиксировался в верхнем положении, из отверстий с обеих сторон показались серебристо-перламутровые сопла. Послышалось громкое шипение, и дамы дружно охнули; но за­тем раздались возгласы удивления и ужаса, когда металличе­ские пластины сдвинулись в сторону и из корпуса вытянулись похожие на скелет руки и ноги, сделанные из телескопических трубок, шестеренок и поршней. Верхняя часть обелиска по­вернулась, превратившись в угловатое лицо с глубокими впа­динами глазниц и решеткой на месте рта, светившейся при­зрачным ярко-изумрудным светом, а Пирсон тем временем поднял рычаг второго обелиска.

Хавелок смотрел на исполненные шока и ужаса лица гостей с восторгом ребенка рождественским утром.

Веллингтон старался следить за их главной целью, однако новые устройства интересовали его гораздо больше. Он бук­вально чувствовал их прохладную наружную поверхность — он сам так долго добивался подобного эффекта; трансформа­ции автоматов все сильнее поглощали его внимание.

Когда они начали двигаться сами по себе, он почувствовал, как плечи его выпрямляются, а в груди закипает радость. Эти создания были просто великолепны! Ему показалось, что он услышал, как Элиза восхищенно вздохнула, но мгновением позже он понял, что звук этот слетел с его собственных губ.

В этот момент их взгляды с Хавелоком встретились. Этот че­ловек смотрел прямо ему в глаза, и улыбка его становилась все шире. Он с заговорщическим видом кивнул Веллингтону. Его простой жест означал: «Я вижу, что вы понимаете». Хавелок не отводил взгляда от Веллингтона, пока по обе стороны от не­го не встали два восьмифутовых автомата.

—   Я даю вам новую прислугу на этот вечер, друзья мои. Я даю вам будущее, — провозгласил он голосом отца, объяв­ляющего о рождении своего ребенка. — Будущее, о котором общество так долго мечтало, — они воплотят его в жизнь. Но прежде чем это станет реальностью...

Его палец щелкнул единственным выключателем на запя­стье ближайшего к нему «слуги», и зеленое сияние внутри его черепа на миг вспыхнуло. Хавелок повторил то же самое со вторым автоматом, и оба они двинулись из комнаты со стран­ным изяществом, несколько неожиданным, учитывая их впе­чатляющую комплекцию и рост.

—   ...поужинаем сначала? Пожалуйста, вернитесь все на свои места.

И снова была подана прекрасная еда — овощи, зелень, дичь, барашек и отличное вино, которое, казалось, никогда не кон­чится. Все было также восхитительно, как и в предыдущий ве­чер, хотя безмятежная беседа и любезности периодически пре­рывались, когда в обеденный зал медленно входили грозные механические монстры. Поразительно, но автоматы были в со­стоянии выполнять обязанности слуг во время ужина ничуть не хуже, чем люди. Казалось, были учтены все задержки, свя­занные с их размерами.