Инна Кублицкая - На тихом перекрестке Страница 86

Ударила она не так уж сильно, но в окне что-то хрупнуло и створки подались.

Она ударила еще раз.

Окно открылось.

…Как она сползла вниз, как оказалась в темной комнате — этого она не запомнила и никогда уже не узнает.

Зато она отлично помнила, как метнулась к двери.

Та оказалась заперта.

Она давила на дверь ладонями, лицом, всем телом, бессмысленно билась в нее, как мошка о стекло, пока ее не окатила волна ужаса: там, за дверью послышались мерные шаги — кто-то неспешно поднимался по лестнице.

Спрятаться, спрятаться, спрятаться! — билась в голове единственная мысль.

Она рванула на себя дверцы шкафа — но огромный шкаф был практически пуст, и залезать в него было все равно что просто выйти в другую комнату, совсем пустую, где и укрыться-то негде.

Она в отчаянии огляделась. На глаза попалась низкая кровать. Она кинулась к ней, приподняла свисающий край покрывала. Щель была слишком узкой, но ничего другого уже не оставалось — ключ уже царапал по замку. Дверь начала открываться.

Наполовину втиснувшаяся под кровать, она последним, судорожным движением подтянула ноги и замерла.

В хрупкой, звенящей тишине послышались шаги…

Занни открыла глаза и оторвала голову от подушки. Комната была незнакома — так показалось с первого взгляда. Это была комната сестры Жанны; раньше Занни только заглядывала сюда. Ночью, когда они вернулись в приют, сестра Жанна, не желая беспокоить воспитанниц, отвела Занни не в спальню, а к себе. Она была добрая. Старая добрая курица.

Занни посмотрела на часы, мирно тикавшие на старомодном комоде, — одиннадцатый час. Похоже, на сегодняшний день ее освободили от обычного распорядка. Жаль. Лучше бы, как и всех остальных, ее подняли в семь утра — может, тогда не пришлось бы еще раз переживать этот кошмар. Занни знала, что это не столько сон, сколько воспоминание. Раньше оно мучило ее каждую ночь, но со временем приходило все реже, и наконец она почти забыла о нем.

И вот ей опять пришлось вжиматься в стену, мокрую от дождя и крови, стоять на узком карнизе, втискиваться в узкую щель под кроватью…

А она так надеялась, что все это ушло навсегда.

Оказывается, ужас все еще сидит в ней, дожидаясь случая напомнить о себе.

Занни встала с постели, босиком пробежала к умывальнику, сполоснула лицо и руки, пригладила волосы. Привычные движения успокоили ее. Она нашла на кресле в углу свою одежду и уже обувалась, когда дверь отворилась, и вошла сестра Жанна с подносом в руках.

— Доброе утро, — сказала Занни вполне искренне. Потому что сейчас нудная и докучливая сестра-воспитательница, Жанна-зануда, как за глаза звали ее девочки, была для Занни воплощением привычного мира, в который она спешила вернуться.

— Я думала, ты еще поспишь, — заметила сестра Жанна, ставя поднос на столик у кровати. — Позавтракай, но скоренько. Приехал старший инспектор Коэн. Он хочет поговорить с тобой.

Занни кивнула и спросила:

— Вы не знаете, Майка Касслера отпустили?

— Не знаю. Ешь, детка.

Булочка, кусочек масла, чашка какао; завтрак был не таким уж плотным. Времени на него ушло немного, и вскоре Занни под строгим присмотром все той же сестры Жанны вошла в комнату, где ожидал старший инспектор.

Поначалу Занни держалась настороженно: оказалось, что Майк еще в участке. Правда, Коэн заверил ее, что скоро его отпустят. Сам он был сегодня серьезен и настроен, казалось, решительно. Занни сразу заподозрила какую-то каверзу и оказалась права: судьба Майка ставилась в прямую зависимость от ее, Занни, поведения. Коэн хотел заключить с ней сделку.

Свое предложение он изложил в достаточно мягкой форме, и Занни даже не сразу сообразила, что ее упрямство будет угрожать и ей самой: Коэн как бы вскользь помянул исправительное заведение для малолетних. Все, что требовалось от Занни, чтобы не угодить туда, — вести себя разумно и не выкидывать больше фокусов, вроде вчерашнего. В таком случае Коэн готов был признать, что вчера не случилось ровным счетом ничего, что могло бы заинтересовать совет попечителей. Если же Занни попробует применить хоть один из своих обычных трюков — а ее характер прекрасно известен всем, кто давно ее знает, — Коэн лично употребит те меры, о которых упомянул, но без которых хотел бы обойтись.

— Ну-у, — протянула Занни, — вы меня совсем запугали.

— Разве можно тебя запугать? — усмехнулся Коэн.

Занни внимательно посмотрела на него. Похоже, ей удалось-таки допечь инспектора. Наконец-то он отбросил снисходительное сюсюканье и заговорил с нею, как со взрослой. Давно бы так!

— Хорошо, — сказала она спокойно. — С этой секунды я начинаю новую жизнь. Что я должна делать?

— Сейчас ты поедешь со мной к моим друзьям, — тем же тоном объявил Коэн. — Они приглашают тебя провести лето в их семье.

Занни вновь поглядела на инспектора, на сей раз с искренним удивлением. Она ожидала чего угодно, только не этого.

Впрочем… Занни тут же представила себе семейку, в которой ей предстоит провести лето: папа-полицейский, мама-полицейский, детки — сущие ангелочки, разве крылышек не хватает… И все вместе — ходят по струнке и поминутно козыряют. До полного комплекта остается добавить дедушку, отставного тюремного надзирателя, и добермана с кучей медалей. Словом, то же исправительное заведение, только на дому.

— Хорошо, — покладисто согласилась Занни. — Можно мне собрать вещи?

— Чуть попозже, — удержал ее Коэн. — Сестра, узнайте, пожалуйста, готовы ли документы?

Сестра Жанна ответила, что сейчас узнает, и вышла. Наступило молчание.

— Я все еще не теряю надежды, — сказал наконец Коэн, но уже другим тоном, — услышать от тебя, что случилось пять лет назад.

— Это тоже входит в условия? — спросила Занни.

— Нет, — покачал головой Коэн. — Но дело так и висит на моем отделе. Впрочем, даже если ты расскажешь, я все равно не смогу запротоколировать твои показания. — Он откровенно вздохнул. — Показания ребенка, да еще пять лет спустя, не считаются достоверными. Но если мне удастся хотя бы нащупать мотив убийств… — Коэн выжидательно замолчал.

— Личные счеты? — сказала Занни. — Это называется — личные счеты.

— Вендетта, что ли? — насторожился Коэн.

— Я не уверена, — откровенно призналась Занни. — Я знаю слишком мало…

Коэн напрягся:

— Но кто нападал? Ты их видела? Кто это был?

У Занни поплыла голова. Ей стало страшно.

— Темный человек….

— Негр?

Занни замотала головой.

— Нет… Не негр… Человек… совсем… Совсем без лица…