Лунар. Книга 1 - Влада Ольховская Страница 8

— И убил медсестру, которая не имела к нападению на него никакого отношения?

— Если он жив, его месть не будет прямолинейна, — покачал головой Отто. — Куда более вероятно, что он попытается устроить хаос, показать некомпетентность полиции…

— Даже если мы начнем перечислять все фантастические варианты, этот вряд ли будет наиболее вероятным.

— Да, и все равно я считаю, что его нужно исключить.

— Каким образом?

— Через Миру Волкатию, — пояснил полицейский. — Даже если Гюрза выжил, он тяжело ранен, в этом сомнений нет.

— И вы все равно предполагаете, что он в состоянии отомстить?

— Разве так сложно ему, даже ослабленному, убить одинокую медсестру? Возможно, это была не месть, а попытка манипулировать нами, заставить все силы бросить на это расследование и упустить нечто большее. К тому же, то, что погибшая была медсестрой, тоже может оказаться важным. Что, если Гюрза заставил ее вылечить его, а потом убил как ненужную свидетельницу?

— Вы погружаетесь все глубже в пучину теории заговора.

— Тем не менее, я настаиваю на том, чтобы вы поговорили с Мирой.

— Почему вы не хотите сделать это сами?

— Потому что добровольно она говорить со мной не будет, а мои методы допроса не понравятся ни ей, ни вам. Не поймите меня неправильно, я не считаю выживание Гюрзы таким уж вероятным, поэтому ни на чем не буду настаивать. И все же я полагаю, что беседа с Волкатией — допустимая подстраховка.

Он ушел, не требуя никакого ответа, всем своим видом показывая, что оставляет решение за ней. Но Отто умен, он наверняка просчитал, что она последует его совету.

Впрочем, не по той причине, о которой он говорил. Елена оценивала Гюрзу вполне здраво, она понимала, что он талантлив, но не всемогущ. После его смерти она несколько раз просмотрела запись нападения, она убедилась, что при таком раскладе выжить нельзя. Он сумел бы спастись, только если бы его костюм был пуст и управлялся дистанционно. Однако на записи четко видно фрагменты тела внутри, да и кровь на полу была настоящей. Идеальным вариантом стал бы генетический анализ, но Гюрза уничтожил все образцы собственных тканей — и те, что были переданы судом, и те, что они собрали уже во время путешествия в Сектор Фобос.

Так что Елена собиралась поговорить с Мирой не потому, что допускала, будто серийный убийца все еще жив и мстит Барреттам, истребляя медсестер. Просто это нужно было сделать, есть поступки, которые воспринимаются как правильные не разумом, а сердцем.

Она вызвала Миру к себе, им следовало поговорить в спокойных условиях. Елена не сомневалась, что кочевники неотступно следят за девушкой, надеясь через нее выйти на Гюрзу. Но это маловероятно — если только они не верят в призраков. В любом случае, их не должно удивить то, что Елена позвала к себе Миру сразу после ухода их отца, вряд ли Отто скрывал от них, что ему нужно.

Мира не заставила себя долго ждать. Она не выглядела ни уставшей, ни измученной. Вряд ли это означало, что она отмахнулась от смерти Гюрзы и двинулась дальше. Эти двое не были так близки, как утверждала молва, но невозможно пройти вместе так много и не стать друзьями. Поэтому Мира наверняка еще скорбит — и имеет на это полное право, но она достаточно сильна, чтобы не позволить скорби помешать ей выполнять свою работу.

Она вытянулась перед Еленой, как и полагается подчиненной, однако у адмирала не было никакого настроения проводить официальный допрос. Елена жестом велела гостье занять одно из кресел, а сама, ни о чем не спрашивая, запустила кофемашину на две порции.

— Вы знаете, почему я вас пригласила? — спросила Елена, не оборачиваясь.

— Нет. Но допускаю, что это как-то связано с тем, что мне раз в полчаса попадается какой-нибудь Барретт, который смотрит на меня, не моргая. Бруция еще и шипит.

— Досадно — я говорила Отто, что от таких привычек детей нужно избавлять.

— Бессмысленно, там из адекватных разве что Сатурио, и вряд ли это изменится, — вздохнула Мира. — Так зачем же я здесь на самом деле?

— Скажите, вы верите в то, что Павел действительно мертв?

— Да.

Ни секунды на паузу, голос звучит твердо — но при этом не похоже, что она ответила поспешно. Любопытно.

— Даже так?

— Прошло достаточно времени, — пояснила Мира. — Я не поверила сразу… Но мне пришлось.

— Как вы это проверили?

— Для начала я спустилась в шахту, в которой все произошло, и нашла… элементы плоти. На дне сохранились обгоревшие остатки костюма, но в них только пепел… Потом я обошла все его убежища, известные мне, но там нет никаких указаний на него. Я много думала о том, что случилось… Это действительно могло его убить. Гюрза умел предугадывать чужую стратегию, а в том, что произошло, не было даже намека на здравый смысл. Нельзя ведь предугадать безумие, правда?

— Согласна.

Елена вернулась к столу, за которым устроилась Мира, одну чашку кофе поставила перед ней, другую — перед собой. Гостья не спешила принимать напиток, она смотрела на адмирала с нескрываемым сомнением.

— Вы согласны — и все? На этом допрос закончен?

— Допроса и не было. Но, я полагаю, вы не откажетесь поговорить о нем.

Мира отвела взгляд. Вот теперь она кофе все-таки схватила, сжала чашку обеими руками и нервно кивнула.

— Да, я… Я была бы благодарна. Хотя, пожалуй, мне полагается выговор…

— За что?

— За то, что я испытываю жалость к преступнику, который по всем законам был приговорен к смертной казни, произошло то, что и должно было! Мне грустно и стыдно одновременно…

— Не стоит стыдиться. Смерть обнуляет счет, дальше суд не за нами.

Елена допускала, что этот разговор следовало провести психологу, а не ей. Но Ида сейчас могла предложить профессиональную помощь, а Елена — правду. Несложно было догадаться, что именно выберет Мира.

— Вы ведь читали его дело? — уточнила Елена.

— Официальную версию.

— Я могу дать вам чуть больше.

На этот раз Мира, пусть и идеально владевшая собой, не сдержалась, выдала свое удивление:

— Вы были связаны с делом Гюрзы?!

— Нет. Я была связана с делом Павла.

Борьба с пиратами и террористами стала значительной частью ее военной карьеры, Елена никогда не скрывала этого. А еще — причиной главной трагедии ее жизни… Но сейчас оборачиваться на худшую часть собственного прошлого не было смысла, она перенеслась куда дальше, в те дни, когда ее семья была жива, и ей казалось, что так будет всегда. Именно