Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест. - Алёна Орион Страница 7

Где-то впереди, в глубине университета, их ждал психолог-философ, кружок медитации и, возможно, наконец-то — пропавший Карл.

Глава 4. Психолог, шар и фальшивое сопрано

Дверь в кабинет психологической разгрузки распахнулась с таким грохотом, что декоративный фонтанчик в углу захлебнулся и забулькал с перебоями.

Вальдемар влетел первым, за ним — остальная пятёрка, оставляя за собой мокрые следы, конфетные фантики и несколько перьев.

Внутри царила атмосфера «дзен на стероидах». Стены увешаны плакатами: «Дыши и отпускай», «Твои проблемы — иллюзия». По периметру горели ароматические свечи, на полках теснились поющие чаши, кристаллы и статуэтки Будды.

Посреди всего этого, на коврике с «Водяными лилиями» Моне, в позе лотоса сидел Генри. К его чёрной одежде были приклеены клочки бумаги с философскими цитатами: «Я мыслю, следовательно, я существую... где-то», «Быть или не быть... вопрос к психологу».

Он медитировал с таким умиротворённым видом, будто ядерный взрыв не смог бы его потревожить.

— ГДЕ КАКТУС?! — рявкнул Вальдемар, хватая с полки здоровенную восковую свечу в форме Будды и размахивая ею, как дубиной.

Голос прогремел, заставив дрожать пламя свечей.

— Выкладывай, просветлённый, пока я не провёл с тобой сеанс силовой ароматерапии!

Генри открыл глаза. Медленно. Как человек, которого насильно вытащили из нирваны обратно в жестокую реальность.

— Кактус? — протянул он мечтательно. — А разве он не внутри каждого из нас? Колется, да. Но и цветёт изнутри, если полить вниманием…

— СЕЙЧАС ОН ОКАЖЕТСЯ ВНУТРИ ТЕБЯ! — взревел Вальдемар. — ВМЕСТЕ С ЭТИМ ПОДСВЕЧНИКОМ! ЕСЛИ НЕМЕДЛЕННО НЕ СКАЖЕШЬ, ГДЕ ОН!

— Погоди! — Кира шагнула вперёд, выставив руки. — Давай без насилия! Генри, послушай. Тебе оставляли записку? Может про осень или состояние души?

Психолог моргнул. Один раз. Медленно, как мудрая сова.

— Записку? Ах да... Сегодня вечером, когда я пришёл сюда медитировать, на двери висела записка. — Он говорил мечтательно, будто вспоминая сон. — Там было написано: «Познай дзен в своей комнате тишины. Не открывай шар до прихода путников. Истина проявится сама».

— И ты просто... послушался? — недоверчиво протянула Селена.

— Разумеется! — Генри выглядел искренне удивлённым. — Это же был знак! Я зашёл в кабинет, а на моём столике, прямо в центре круга из кристаллов, стоял этот хрустальный шар. Я его там точно не оставлял! — Он всплеснул руками. — Внутри были свёрнутые листки. Конечно, я хотел открыть его, но записка велела ждать... Я воспринял это как испытание терпения. Медитировал уже три часа, пытаясь прочитать послание силой мысли!

— Три часа... — пробормотала Кира. — Пытался прочитать записку через стекло…

— Техника «видения сути сквозь материальные преграды»! — с гордостью объявил Генри. — Правда, разобрал только одно слово: «путь». Или «путь», или «пусть». Почерк расплывчатый.

— Ты три часа смотрел на шар и разобрал одно слово? — Вальдемар покрутил пальцем у виска. — И после этого ты лечишь людей от психических проблем?

— Медитация — это не чтение, это постижение! — возразил Генри с достоинством. — Я ждал, когда вселенная пошлёт мне знак…

— Ну вот мы и есть твой знак! — рявкнула Селена, подходя к шару и постукивая по нему пальцем. — Путники прибыли, испытание пройдено. Теперь объясни, как открыть эту штуку? Или твоя вселенная забыла приложить инструкцию?

Генри растерянно посмотрел на шар, потом на них.

— Я... я думал, он откроется сам. Когда наступит нужный момент духовного просветления…

— Я сейчас покажу тебе момент. — Вальдемар занёс свечу-Будду для решающего удара.

— СТОЙ, ВАРВАР! — взвыл Генри, подскакивая и загораживая шар собой. — Это чешский хрусталь! В нём энергия всех моих сеансов за год! Это не просто предмет, это сосуд просветления!

— А теперь это сосуд с запиской, — прорычал медведь, прицеливаясь. — И скоро станет грудой осколков просветления, если ты не отойдёшь.

— ПОГОДИТЕ! — Паша протиснулся вперёд, ставя кота на пол. Виолетта тут же забилась под диван. — Всё решаемо без разрушений! Это элементарная задача на резонанс! Хрусталь имеет собственную частоту колебаний!

Он извлёк из кармана камертон.

— Ты серьёзно носишь с собой камертон? — недоверчиво протянула Кира.

— А что, разве не все? — искренне удивился физик. — Очень полезная вещь!

Не дожидаясь ответа, он щёлкнул камертоном по краю шара. Раздался чистый, высокий звон. Шар задрожал, по поверхности пробежала рябь, но... не треснул.

— Интересно, — пробормотал Паша, прислушиваясь. — Резонансная частота выше, чем я ожидал. Недостаточно энергии. Нужна большая амплитуда колебаний…

— Амплитуда? — Вальдемар снова занёс свечу. — Сейчас будет амплитуда. Из осколков!

— ХВАТИТ!

Крик прозвучал так неожиданно и отчаянно, что все замерли.

Юля шагнула вперёд. Её лицо пылало — от усталости, отчаяния, ярости.

— Хватит! — прошипела она дрожащим голосом. — Мы бегаем по всему университету! Ломаем двери! Разрушаем имущество! А мой Карл где-то там страдает! Один! Напуганный! И вы мне тут рассказываете про амплитуды и волны!

Она подошла к столику, отставила свой многострадальный горшок, склонилась над хрустальным шаром и…

...запела.

Нет, не запела. Завыла.

Это был звук, рождённый из самых глубин материнского отчаяния. Высокий, пронзительный, фальшивый до невозможности. Тот самый мотив, который Карл исполнял по утрам в пять ноль-ноль — только в исполнении обезумевшей феи он звучал в десять раз трагичнее, в двадцать раз безнадёжнее.

Это было похоже на вопль банши, смешанный с завыванием пожарной сирены и предсмертным криком чайки, которую переехал паровоз.

Кира схватилась за уши. Вальдемар отшатнулся, роняя свечу. Паша застыл с открытым ртом. Из-под дивана донеслось отчаянное кошачье шипение. Даже пламя свечей задрожало, будто пытаясь убежать от этого звука.

А хрустальный шар задребезжал. Сначала слабо, потом всё сильнее. По его поверхности побежали мелкие вибрации, словно он пытался физически оттолкнуть от себя этот ужасный вопль.

— БОЖЕ, ЧТО ЭТО?! — простонала Кира, пытаясь спрятаться за Селену.

— АКУСТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС! — восторженно заорал Паша, его глаза загорелись огнём безумного учёного. — ОНА ОСЛАБИЛА МОЛЕКУЛЯРНЫЕ СВЯЗИ! КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ РЕШЁТКА ВХОДИТ В КРИТИЧЕСКУЮ ФАЗУ КОЛЕБАНИЙ!

Юля допела (дозавывала?) последнюю ноту и осеклась, тяжело дыша. Её лицо пылало, глаза блестели.

Паша, не теряя ни секунды, метнулся к шару и аккуратно щёлкнул ногтем по его основанию.

Хрусталь издал тихий, почти музыкальный звон — и лопнул. Ровно пополам, как яйцо. Две идеальные половинки медленно разошлись в стороны. Записки выпали на стол с лёгким шелестом.

Повисла оглушённая тишина. Все смотрели то на расколотый шар, то на Юлю, то на Пашу.

— Бинго, — прошептал физик благоговейно, глядя на фею с новым уважением. — Я и не предполагал... Ваши вокальные данные наравне с данными вашего кактуса являются ключом к созданию ультразвукового дестабилизатора направленного действия. Это... это прорыв в области акустического оружия!

Юля, вся красная от смущения