Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст Страница 67

внимание на ее глаза, загадочно-серые; длинные черные, вероятно, крашеные локоны струились на спину; нос ее был прямым, а формы приятно-округлые. Когда-то я заинтересовался бы такими, и кажется, эта часть меня пока еще не умерла, или я бы не заметил подобного. Длинные серебристые серьги, на пальцах несколько колец. Платье было темно-зеленым, с низким квадратным лифом и широкой шнуровкой; подол приходился выше колен и из-под него выглядывало красное кружево флайсла[80]. Чулки у нее были того же цвета, что и глаза.

Я отвернулся и продолжил изучать дым от фабрики. Женщина, кажется, делала то же самое. Через несколько минут она спросила:

– Как насчет толики удовольствия?

– Нет уж, – ответил я, – ненавижу удовольствия. Всегда ненавидел. Даже в детстве, увидев кого-то, кто хочет доставить мне удовольствие, я сразу удирал. Какое счастье, что я наконец вырос и теперь могу до скончания дней не ведать удовольствий.

Она без воодушевления посмеялась, вздохнула и вернулась к созерцанию фабрики. Я подумал, что ее рабочий день начнется ближе к вечеру, когда фабрика закроется.

– В твоей профессии тоже заправляет Гильдия? – спросил я.

На вопросы о работе «бабочки» реагируют по-разному. Иногда просто отвечают, словно болтая о перспективах урожая и ранних заморозков; иногда бросают высокомерный взгляд, полагая, что спрашивающему нравится задавать грязные вопросы; иногда приходят в ярость, словно вопрос, как они зарабатывают на хлеб насущный, более интимен, нежели самый способ заработка, впрочем, возможно, так и есть.

Она просто сказала:

– Гильдия заправляет всем.

– Вот и у меня такое впечатление. Я Влад.

Она взглянула на меня, потом снова посмотрела на реку.

– Приятно познакомиться, Влад. Я Тереза. И что, во имя Трех Сестер, привело тебя в этот зачуханный городишко?

На лбу и в уголках глаз у нее были морщины, не до конца укрытые макияжем. Но, пожалуй, ее макияж и не был предназначен для яркого дневного света. Почему-то с морщинами она казалась привлекательнее.

– Я пришел на запах.

Улыбка потухла.

– А в общем, – продолжил я, – я сейчас задаю себе примерно тот же вопрос. Главным образом я остановился тут по дороге кое-куда. Вернее, кое-откуда. Но еще у меня где-то тут родня, и я хотел бы ее найти.

– Да? И кто же?

– Их имя – Мерс.

Тереза повернула голову и долго, оценивающе глядела на меня. Я ждал.

– Не могу тебе помочь, – наконец произнесла она.

Я кивнул.

– Начинаю думать, что их тут вообще никогда не было. – Добрая ложь иногда развязывает языки лучше горькой правды.

– Я знаю, кто охот… то есть сможет рассказать тебе многое об этом городе, – сказала она.

– Да? Что ж, это самая приятная весть на сегодняшний день.

Тереза помялась, но добавила:

– Тебе это кое-чего будет стоить.

Я просто смотрел на нее, и она сдалась:

– Ладно. Тут есть пивная «Коморная мышь».

– Да, видел.

– За ней конюшня. Вечером там обычно бывает некто Золли. Он возничий графа Саэкереша[81]. Знает всех и вся, а поскольку он графский возничий, то его никто не тронет; по крайней мере, так сам Золли полагает. Поставь ему выпить, и он все тебе расскажет.

Я извлек империал и вложил ей в ладонь. Тереза сделала то, что делают, пытаясь определить вес монеты, и спросила:

– Это что, золото?

– Чистое. Не трать все сразу.

Она рассмеялась.

– Я у тебя в долгу, Влад. Фенарио, я уже иду!

Тереза ухмыльнулась и поцеловала меня в щеку. Улыбка делала ее куда красивее. Я смотрел ей вслед, любуясь пружинистой походкой.

Чуть погодя я двинулся в «Коморную мышь». Она оказалась копией «Колпака» (каковым ярлыком я обозначил «свой» постоялый двор), только зал здесь был длиннее, а потолок чуть повыше. Все столы были маленькими и круглыми. После обычных кивков (не слишком теплых, но и не вымученных) я получил выпивку и устроился за столиком, где и ждал до вечера, медленно потягивая вино.

К закату пивная быстро заполнилась, в основном народом, который видом и запахом походил на фабрику за рекой. В зале было и несколько девиц, все в платьях со шнуровкой сверху донизу и открытыми коленками. Иногда то одна, то другая удалялись с кем-то из рабочих через заднюю дверь. Пару раз девицы поглядывали и на меня, но ни одна не подошла.

Я изучал людей, поскольку больше мне делать было нечего, и сосредоточился на том, чтобы запомнить их лица, просто практики ради. Наконец я вышел из зала и подобрался к заведению с тыльной стороны. Прямо там и располагалась конюшня, футов пятидесяти в длину, с одной стороны к ней примыкало нечто вроде загона. У загона стоял высокий возок, и даже в тусклом свете из окошек выглядел он богато. На двери что-то изображено. Лошади распряжены. Что ж, где возок, там возничий, а где возничий, там байки, а где байки, там ответы на вопросы, и может даже статься – правильные.

Я вошел.

Пахло свежим сеном, сушеным сеном, мокрым сеном, прелым сеном и навозом. Гораздо лучше. Десять стойл, в четырех – лошади различных мастей и статей, а в пятом – тощий парень в черном, и высокий лоб над густыми бровями придавал ему забавный вид. Руки у него были сложены на животе, а по тыльным сторонам запястий пробегали странные белые шрамы. Он сидел на низком табурете, закрыв глаза, но когда я подошел ближе – глаза открылись, и в них не было ни следов сна, ни дымки пьянства. Последнее, судя по рассказам о возницах, выглядело необычно.

– Если ты пришел, чтобы ехать в особняк, ты опоздал, – проговорил он голосом чуть более тонким, чем можно было судить по его виду. – Если пришел поболтать, ты слишком рано. Но если ты пришел купить мне выпивку, ты не мог рассчитать время лучше.

– У меня есть вопросы и деньги, – заявил я.

– Заставь деньги булькать, и я отвечу на вопросы.

– Идет. Чего пожелаешь?

– Вина. Белого вина, и чем лучше оно будет, тем лучше будут ответы.

– Сейчас вернусь.

Парень кивнул и закрыл глаза.

Через несколько минут он снова открыл их, когда я вернулся с вином для него, прихватив немного красного для себя. Он понюхал вино, отпил, кивнул и предложил:

– Присаживайся.

Там было несколько низких трехногих табуретов, вроде сапожных. Я взял один и сел напротив. Лошади задвигались; одна из них подозрительно взглянула на меня. То ли ей (а может, ему) чем-то не понравился я сам, то ли дело было в Лойоше и Ротсе.

Я сел и начал:

– Меня зовут Влад.

Он кивнул.

– Зови меня Золли Качиш, или