Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина Страница 45

Мама отвела глаза.

— Почему? Получается же, что у меня, может быть, дедушка есть. Или был, — сказала Ленка.

— Ну… Я боялась, что мое присутствие причинит отцу Васи вред. Мало ли как подействует проклятие? Оно же все еще действует…

Ленка почувствовала, что мама снова спряталась в привычный кокон недомолвок. Впрочем, теперь девушка понимала: это не от желания что-то скрыть, а от стремления самой спрятаться от прошлого.

— А графиня? — Ленка сменила тему.

— А что графиня? — не поняла мама.

— Ты говорила, что в Сумраково жила графиня, которая носила красный кардиган и кольцо с рубином. Верно же?— Да, так и есть. А что?

— Я с ней в некотором роде знакома. Вот она-то точно с той поры умерла, но, похоже, не упокоилась. И сейчас навещает одного человека, который… кое-что у нее взял. Скажи, а ты бывала у графини дома? Может быть, вы с папой заходили к ней как-нибудь?

— Да, были один раз, уже после первого знакомства. Но в дом не проходили, только на кухню.

— А там не было такого огромного старого буфета? Черного дерева, с резной штукой сверху, вроде короны. Не знаю, как это все правильно называется. Ну, такой вычурный сервант, что ли…

— Да, я поняла. Был у нее буфет. У нее везде куда ни глянь стояла старинная мебель. Не зря ее графиней прозвали! У Анны Павловны и манеры были соответствующие, и обстановка, как в музее. И не страшно же ей было в девяностые в деревне в такой роскоши жить… Впрочем, в Сумраково тогда было поспокойнее, чем в Бабылеве. Жаль, что графиня умерла. Я вот почти уверена была, что она до сих пор жива.

— Почему?

— Такие тетушки обычно долго живут. Знаешь, я вот заметила, что люди, помешанные на какой-то идее, рано не уходят. Могут и до девяноста, и до ста запросто дожить.

— И какая же у нее была идея? — Ленка уже почти догадалась, но надо было узнать наверняка.

— Чистота. Ее помешательством была чистота. На старинной мебели не было ни пылинки. Полы словно языком вылизаны, окна — горный хрусталь. И сама вся чистенькая, с макияжем.

— Я так и подумала, мам! Потому она, наверное, и не уходит на тот свет — сейчас с ее мебелью обращаются просто кошмарно!

Мама помрачнела.

— Значит, так и помогаешь мертвецам? Даже здесь?

— Помогаю… — Следом за мамой и Ленка стала серьезной.

— А что Володя? Не приезжал?

Мама, хоть и не знала об их отношениях с Володей, чувствовала Ленкины болевые точки. Впрочем, неудивительно. Она сама пережила столько всего, в том числе и потерю… Следовало собраться с духом и спросить ее о смерти отца. Все-таки были они женаты или нет? Но теперь, когда ответ на этот вопрос был так близок, Ленка вдруг струсила. На мгновение ей показалось, что она не сможет жить, если точно узнает, что Володиной смерти не миновать, хоть она его и прогнала. И теперь, когда мама спросила о нем, в горле стал ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть.

— Не приезжал, — еле выдавила из себя Ленка.

Мама вздохнула.

— Я прогнала его, мам. Даже предала. Я беременна, — сказала Ленка, и слова эти прозвучали слишком трагично для радостного известия.

А в следующую секунду зазвонил мобильный.

— Ну что, дочка! Мы со Славой работу окончили, так что завтра с матерью возвращайтесь! Будем новоселье праздновать, едрены пассатижи! — радостно кричал в трубку Кадушкин, и Ленка была рада его звонку, как никогда в жизни.

* * *

Обновленный дом Ленке, конечно, понравился. Не мог не понравиться! Он дышал теплом и любовью, которые вложили в него два мужика, сделавших все своими руками, беззаветно пожертвовав для Ленки и свое время, и свои силы, и деньги.

В честь капитального обновления Ленка позвала в гости и Ларису с Ириной. Они принесли две сумки салатов, мясо, наварили картошки. Ленка купила самый красивый торт, который смогла найти в округе. Гулянка получилась шумной, веселой.

Ксения смотрела, как радуется ее дочь, как преобразился дом, в котором она не бывала четверть века, как жизнь наполняет это место.

Ленка представила маму деду Славе, и он, формально поздоровавшись, усадил Ксению за стол, а потом кинулся ухаживать за женой, бабой Зоей: подкладывал ей еду, наливал чай в чашку. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Ничем не выдал дед, что они знакомы.

Слава принял игру Ксении — игру в молчанку. Так, как безропотно принимал много лет игру своей собственной жены, запретившей ему любить и растить единственного сына. Ксения поняла: Слава даже не пытался рассказать Ленке, что он ее дед. И теперь, увидев Ксению, тоже решил ничего не предпринимать.

Но если Слава просто остался таким же, каким был двадцать пять лет назад, то почему сама Ксения не рассказала обо всем дочери раньше? Почему не сообщила ей, что у нее есть еще один близкий по крови человек?

Может быть, потому, что со смертью Василия Ксения отреклась от всего, что ее связывало с любимым. Ото всех. Потому что жизнь с виной за смерть родного человека первые годы была похожа на каторгу, на невыносимый груз. Горечь и боль давили на плечи, пригибали к земле, словно на своем горбу Ксения тащила огромный мешок камней, каждый из которых вонзался в нее острыми краями, ранил не кожу — душу, сердце. А когда эта боль стала привычной, единственным способом продолжать жить дальше было отгородиться от всего, что напоминало о Васе. Вычеркнуть из жизни и Сумраково.

Наверное, это нечестно по отношению к Славе и тем более к Ленке, но иначе Ксения сошла бы с ума или сама бросилась под поезд…

Завтра она вернется в родное Клюквино, и призраки прошлого развеются. Слава присмотрит за своей внучкой. Уже присматривает! И помогает. Какая разница, знает Ленка об их родстве или нет? Впрочем, теперь наверняка узнает, Ксения же сама все рассказала… Хоть и попыталась утаить имена, но тут уж все очевидно.

Только пусть все случится, когда Ксения вернется домой. Как-нибудь и без нее разберутся.

* * *

Ленка вошла в отремонтированный дом, поднялась на второй этаж и буквально открыла рот от изумления. Она и подумать не могла, что дед Слава вместе с