Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 42

Ладно, с собачьей шерстью оно понятно. Но и вправду, кто ж волков чешет?

— Добрый день, — вежливо поздоровался Шувалов.

— Идёмте, — Эразм Иннокентьевич на приветствие не ответил, но рукой махнул. — Давайте, давайте, скорее, времени мало…

А народу много. И главное, лица знакомые. Серега с Елизаром куда-то вбок ушли, растворяясь в толпе местечковых гениев. Ага, вон и Воротынцев, спрятался в дальнем углу, отгородившись от нас столом. А может, и не было мысли отгораживаться, совпало так: на столе лежали бумаги, кажется, чертежи, а ещё какие-то мотки проволоки, банки стеклянные с каменьями, болтами, мелкими пружинками. Тут же валялись наполовину разобранные часы.

В общем, рабочая обстановка.

— А я тебе говорю, не будет тяги! — донеслось с другой стороны. — Надо поддув ставить!

— Это тебе поддув ставить надо, чтоб мозги проветрило!

Что-то бахнуло и завоняло дымом, который, впрочем, устремился вверх, к вытяжкам.

— Бардак, — пробормотал Эразм Иннокентьевич, хмурясь.

И я с ним согласился.

А вот там вообще малыши, первый класс, если вовсе не подготовишки, встали над простенькой моделью кораблика, деревянной, к слову, и брусочек с брусочком стыкуют.

— Как-то у вас сегодня людновато, — заметил я осторожно.

Помнится, в прошлое посещение народу было куда как меньше.

— Конкурс, чтоб его…

— Так вроде ж он давно объявлен. Нет?

О конкурсе ещё когда сказано было. Хотя, конечно, чем ближе дедлайн, тем выше активность, но не настолько же.

— Георгий Константинович решил изменить подход, — Эразм Иннокентьевич кому-то погрозил пальцем. — И провести изначально школьный смотр проектов, с тем, чтобы выбрать наилучшие, которые и будут представлены на выставке.

— А чтобы смотр удался, — подхватил Орлов очевидную мысль. — Проекты велено представить всем?

— Именно, Никита. Именно. Решил, что это отличная возможность отрокам получить и отработать практические навыки. Даже они как таковые отсутствуют.

Эразм Иннокентьевич толкнул дверь и раздражённо произнёс:

— И всё это мне… как будто дел других нет. Оно, конечно, смысл имеет! Но вот не так же! — это было сказано с искренним возмущением. — Не сейчас! За неделю! Что приличного можно сделать за неделю⁈

И снова соглашусь.

— У меня, если позволите, и свой проект имеется…

За дверью мы бывали.

Точнее Тьма заглядывала, а я уже смотрел её глазами. И знал, что ничего-то там такого, особенного, и нет.

Коридор.

Череда комнатушек, ближайшая из которых заставлена старой мебелью и приборами, несомненно, некогда ценными и важными, но явно пришедшими в негодность. Другие захламлены чуть меньше, но всё одно не интересны. Пахло в коридоре крепким кофе и табаком. И старым помещением, такой вот характерный ещё не смрад, но почти уже, в котором мешаются запахи: сырость, плесень, старая, начавшая гнить древесина. И мыши.

Или крысы?

А удивительней всего — вездесущие твари.

— Твари, — согласилась Тьма. — Пусти?

Я пустил.

И Призрака тоже. И тотчас из-за ближайшей запертой двери раздался прехарактерный писк.

— Именно в связи с моим проектом мне и понадобится ваша помощь, — Эразм Иннокентьевич остановился перед дверью. Не той, за которой пищали.

Хотя…

Надо же, сколько тварей.

И откуда взялись-то? Не помню, чтобы в прошлый раз здесь было на кого охотиться. А теперь вот ощущение, что где-то совсем рядом полынья наклюнулась. Я прислушался. Но нет, ничего такого.

А Тьма, сменив обличье, заполняла кладовую дымом. Тот мягко обволакивал предметы, вбирая в себя тварей, которые будто и не замечали происходящего. Некоторые и вовсе застывали, завороженные зрелищем. Чтоб…

Это как?

— Звать. Слышать, — пояснила Тьма, насыщаясь. — Охота.

А люди так же? Может, поэтому и не подняли тревоги там, в доме Громовых? Может, поэтому и не спасли охотников их тени?

— Петь. Бай-бай.

— Колыбельную? — уточнил я. И услышал отклик. И ещё в ушах зашумело, зашелестело, мягкий такой звук, будто вода камушки перебирает. Успокаивающий.

Под такой медитировать хорошо.

Наверное.

Я моргнул, отгоняя внезапно накатившую сонливость.

— Ты так их убила? Тогда? В доме?

— Не помнить, — Тьма не отказывалась отвечать. — Не знать. Раньше. Так. Теперь знать. Уметь. Красиво.

В ушах снова зашелестело. Или не вода? Ветер? Тот самый, что пробирается сквозь старый лес, по ходу оглаживая кору и ветви, перебирая тяжёлые листья, а ну как какой держится слабо? Такой и утащить не грех. И я почти видел этот лес, эти листья, ощущал дуновение ветра, запах… красиво.

Очень красиво.

Только от этакой красоты и окочуриться недолго.

Я моргнул, с усилием избавляясь от навязанного видения.

— Больше так не делай со мной, — попросил и напрягся. А ну как… Тьма же не человек. И ждать благодарности там или привязанности — не след. Её и от людей не особо стоит ждать, если так. Что уж про тень говорить.

— Да, — ответ был мягким и ощущение, что меня силой окутало, успокаивая. — Ты…

Она замолчала.

А потом я увидел картинку.

Те же гигантские скаты, которые кружат над чёрным зевом вулкана. Он выдыхает потоки раскалённого воздуха и силы, и эти потоки завиваются, гладят плотную шкуру.

А ещё связывают скатов друг с другом.

В одно большое… что?

Стаю?

Семью? Не такую как у людей, не созданную узами крови или долга, но всё одно единую. И я понял, что она хотела сказать. Я теперь её семья. И ещё Призрак. Наверное, Буча тоже. Она не знала слов, но вот сами понятия передала чётко. И то, что мне не стоит её опасаться.

— Спасибо, — я мысленно погладил её и почти физически ощутил прикосновение к плотной шкуре. — Вычисти тут всё, ладно? А то и вправду развелось погани.

И не просто так.

Твари — не мыши, сами собой не появляются. Значит, что-то где-то рядом произошло такое, что приманило их. Что?

Или кто?

— Таким образом это подтвердит статистические выкладки, — завершил рассказ Эразм Иннокентьевич, а я понял, что снова что-то да пропустил. И кажется, важное.

— Чего он хочет-то? — я дёрнул Шувалова за рукав. Тот со своим синдромом отличника наверняка и выслушал, и понял, и в суть проник.

— Чтобы мы позволили использовать данные наших измерений для его научной работы, — также шёпотом ответил Шувалов. — Естественно, анонимно. Но…

Ну да, в школе ведь