Порождения тьмы - Барбара Хэмбли Страница 4

и притуплять восприятие, но сейчас злость вытеснила это знание. Когда он схватил её и прижал к себе в железном объятии, она словно забыла на мгновение, как сопротивляться или кричать. Он с силой, до боли, стиснул ей пальцы; одной рукой удерживая её за талию, Гриппен прижал Лидию спиной к парапету моста, заставив прогнуться назад. Изрытое оспинами лицо оказалось всего в нескольких дюймах от неё; когда он заговорил, её обдало запахом крови.

– Благодари судьбу за то, что ты мне срочно нужна, мисси, а то бы я сейчас ушёл и дал бы тебе неделю-другую подумать, стоит ли обзывать грязными словами того, у кого в руках твое отродье.

Он ещё сильнее сжал ей пальцы, заставив вскрикнуть, и ухмыльнулся. В свете далеких фонарей блеснули клыки. Затем он отшвырнул её от себя, как ребенок в приступе буйства отбрасывает прочь игрушку. От удара о камни моста у неё перехватило дыхание, и она едва сдержалась, чтобы не разрыдаться, как сдерживалась много лет назад, когда няня порола её. Нет уж, она не покажет ему, как ей больно.

При падении с неё слетели очки. Рядом с парапетом она заметила круглые линзы, отражающие звёздный свет, и потянулась за ними. Каким-то чудом стёкла не разбились.

– Вы правы, сэр, – выдавила она. – Мне не следовало этого говорить.

Именно так она отвечала няне и мачехе, и ни та, ни другая так и не заметили, что её слова были лишь констатацией факта и не содержали ни намека на извинение.

Вампир и не подумал подать ей руку, чтобы помочь подняться. Лидия осторожно встала, цепляясь за парапет.

Он был высоким, одного роста с Джейми. Полускрытое сумраком чувственное мясистое лицо с толстой нижней губой, над которой выступали клыки, и приплюснутым кривым носом с торчащими чёрными волосками вызывало ужас. Джеймс говорил, что Гриппен был врачом в Лондоне шестнадцатого века, так что, вполне возможно, он начал убивать людей задолго до того, как присоединился к немёртвым. Как и прочих встреченных ею вампиров, его отличала неподвижность, и дело было не только в том, что он не дышал. Словно он все время был рядом и ждал, когда жертва подойдет поближе.

Лидия знала, что он может повлиять на сознание людей, и те не заметят его, если только не будут специально искать. Может наслать сонливость и рассеянность. Или обмануть разум, скрыв свое истинное обличье.

Явив вместо него образ красивого, вызывающего доверие человека, с которым люди без колебаний пойдут в тёмный переулок.

Иногда вампиры так и поступали.

Она прерывисто вдохнула.

– И для чего же я вам нужна, сэр?

Чтоб ты сгнил и вечность горел в аду под собственные вопли.

Он скрестил на груди крепкие руки:

– Мне говорили, что ты умеешь выслеживать бессмертных в их логовах.

Произносимые хриплым низким голосом слова вызывали в памяти речь американцев. Джеймс упоминал и об этой особенности, которую подметил при встрече с Гриппеном шесть лет назад. Очевидно, в шестнадцатом веке все жители южной Англии говорили с такими носовыми гласными и назальным «р».

Лидия сделала ещё один глубокий вдох. И «да» и «нет» были одинаково опасным ответом. Не станешь же говорить вампиру, что в самом деле можешь узнать его домашний адрес.

Ему что-то нужно. Он не убьет её, потому что ему что-то нужно.

Господи, дай мне справиться с этим.

– Не всегда, – наконец соврала она. – Кого я должна найти?

– Его зовут Дамиан Загорец. Черногорец или серб, в общем, из южан. Сейчас он в Лондоне.

– У него логово в Лондоне? Или вы только видели его там?

– Если бы я знал, то не стал бы ломиться в твою дверь, мисси. Я его даже не видел – я, которому известно имя последнего нищего с пристани. Он спрятался, и хорошо спрятался. Я хочу знать, где.

Он шагнул к ней. Сложением он напоминал быка и казался ещё больше в своем старомодном вечернем костюме – сюртуке, потрепанной шляпе с низкой тульей и тёмном галстуке под высоким воротником. Перчаток на нём не было, и она видела утолщённые длинные когти на его пальцах так же ясно, как до этого видела его клыки и неестественный блеск глаз, отражающих свет. Наверное, с ней что-то было не так, иначе почему бы ещё она, стоя перед этим существом, которое убило тысячи человек и похитило её дочь, и для которого убить её было не сложнее, чем сорвать цветок, задумалась о клеточном строении его когтей, а также о том, есть ли сходство между препарированным глазом вампира (проводить эту операцию пришлось бы при искусственном освещении) и кошки.

Эти руки схватили Миранду.

Держали её дитя…

Её снова охватила дрожь.

– Порою он убивает по два-три человека за ночь, – продолжил вампир. – Полиция начинает что-то подозревать. В Уйатчепеле и доках уже ходят слухи. Скоро народ начнет искать убийц. Мне этого не надо, – уголок мясистой губы приподнялся, открывая длинный блестящий клык. – Я ему покажу, кто в Лондоне хозяин.

– Когда он прибыл в Лондон?

– На Сретение. Я почуял его на пристани в Сити, и с тех пор начались убийства. Тогда я впервые услышал звуки его имени.

– От кого? – заинтересованно спросила Лидия. – Если его никто не видел…

– От тех, кому знать не положено! – он схватил её за предплечье, заставив всхлипнуть от боли, и встряхнул, словно пьяница ребёнка. – Я видел этот город ещё тогда, когда он был размером с вагонное депо на станции Паддингтон, я знаю тут каждую щель, канаву и погреб. Но этого паршивца я даже краем глаза не видел. Я хочу знать, где он прячется и кто его прячет.

– Но если вы не можете его найти…

В нос ей уперся узловатый палец с длинным холодным когтём:

– Мне нужен список всех его убежищ. Список всех лёжек, всех шкафов, в которых он хранит свою одежду, всех подвалов, где он переодевается – вот что мне от тебя нужно. Ты туда не суёшься и не рассказываешь об этих местах ни одной душе, ни живой, ни мёртвой. Только мне. Отпишешься в «Таймс» в разделе частных объявлений под именем Грейвс, иначе никогда больше не увидишь свою соплячку живой.

– Пожалуйста! – Лидия схватила его за запястье. – Клянусь, я сделаю всё, что вы хотите, но верните мне её. Я…

Она осеклась. Гриппена не было. С