Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин Страница 37

Точнее, за одним подарком — Кривулин с довольным видом рассказал, что уже на будущей неделе работа институтской столовой полностью восстановится. Новость и правда на звание подарка вполне тянула, всё-таки на бутерброды в институте смотрели уже с некоторым недовольством, быстро забыв, как радовались им в первые дни после пожара. А вот в секретном отделении дворянин Елисеев в очередной раз услышал, что подозрительных звонков институтские сотрудники и служители не совершали, но считать это вроде бы хорошее известие подарком на свой день рождения не пожелал. С моей, кстати сказать, подачи не пожелал. Почему я так невысоко оценил отсутствие шпионской активности? Ну, во-первых, неизвестность и сама-то по себе не радует — как говорил в прошлой моей жизни один знакомый офицер, обстановка может быть плохой или хорошей, но она должна быть ясной. Во-вторых, если ты не видишь смысла действий или бездействия противника, это вовсе не значит, что его там нет — есть немалая вероятность, что ты этого смысла просто не понимаешь, а такое непонимание идёт в плюс именно противнику, а уж никак не тебе. Впрочем, кое-какую пользу от жандармского уголка в институте мы с тёзкой поимели — по моей наводке дворянин Елисеев узнал, когда день рождения у Эммы, чтобы вовремя озаботиться покупкой подарка. Но тут запас времени у нас имелся аж до октября, так что без достойных даров на день рождения наша подруга уж всяко не останется.

К Эмме мы зашли ещё за два с половиной часа до отбытия из института, раз уж Денневитц отвалил тёзке, считай, целый выходной. После горячих поздравлений в первой половине дня тёзкиных возможностей ещё хватило на два коротких и ярких всплеска дружбы организмами, один под его управлением, один под моим, остальное же время мы провели в ментальном общении.

— А у тебя день рождения когда? — вопрос был уже ко мне.

— Двенадцатого июня, — ответил я.

— Тоже уже скоро, — оценила Эмма. Интересно, какой подарок она приготовит? — У меня в октябре, — тут женщина как-то даже виновато улыбнулась, — и тоже, кстати, двенадцатого числа.

М-да, перестраховался я чуток… Мог бы и не заставлять тёзку узнавать в секретном отделении, сама сказала. Ну кто ж знал-то?

— На классный чин когда у твоего тёзки экзамен? — похоже, Эмме не терпелось поскорее начать заниматься нашей защитой. Что ж, такое нетерпение я мог только приветствовать.

— Пока не назначили, — я и сам не прочь был обзавестись такой защитой поскорее, но не от одного меня и даже не от одного тёзки это зависело. — Но, думаю, скоро, тянуть не станут.

— Скорее бы уже, — Эмма устроилась поудобнее, — а то скучно без тебя… Да и без тёзки твоего тоже, — ого, а дама, похоже, вошла во вкус наших, чего уж там, довольно странных отношений…

Отпраздновав в Михайловском институте, тёзка продолжил уже в Кремле — как раз к приходу Денневитца с Воронковым успел взять в буфете бутылку вина, набор бутербродов с разными сортами сыра и ветчиной, пряников к чаю, так что устроить небольшое застолье сил и средств хватило. Дарить вещественные подарки на день рождения здесь принято почти исключительно между родственниками или иными близкими людьми, зато подарок невещественный дворянину Елисееву достался, да ещё какой! Денневитц объявил день экзамена на классный чин, дав подчинённому неделю на подготовку. Ну и хорошо, пока у тёзки не прошёл кураж после экзаменов университетских, надо ловить момент. Опять, правда, до Эммы теперь нескоро доберёмся, но ладно, с классным-то чином оно потом попроще будет.

В общем, уже на следующий день дворянин Елисеев снова засел за учёбу. Поскольку большую часть будущего экзамена составляли вопросы по правоведению, истории и русскому языку, тёзку, как имеющего соответствующее университетское образование, от них освободили, и показывать свои знания ему предстояло только по служебным установлениям, должностным обязанностям да служебному оружию. А уж по послужному списку и отличиям у зауряд-чиновника Елисеева вообще всё в шоколаде — внеочередное повышение, высочайшее благоволение, да и Денневитц там характеристику даст такую, что закачаешься. На таком благостном фоне не вполне привычные знания тёзка усваивал легко и быстро, а потому по поводу предстоящего экзамена не особо и волновался.

Экзамен у зауряд-чиновника Елисеева принимала комиссия в составе дворцового коменданта и начальника дворцовой полиции генерал-майора Дашевича, командира лейб-гвардии Кремлёвского полка полковника князя Шаховского и незнакомого тёзке коллежского советника [4] Селиванова из министерства внутренних дел. С теоретической частью тёзка справился как-то уж очень просто, чётко и обстоятельно ответив на все заданные ему вопросы, проблемы неожиданно проявились при выполнении практической части экзамена.

Пусть чинам на военной и гражданской службе использование «парабеллумов» и дозволялось, показывать перед экзаменаторами зауряд-чиновнику Елисееву полагалось умение обращаться с пистолетом Караваева, штатным для офицеров армии и полиции. Конечно, спасибо отцу, оружие для тёзки было знакомым, но отсутствие постоянной практики работы именно с этим образцом никуда не денешь, и если с разборкой-сборкой товарищ управился вполне неплохо, уложившись в положенное время, то отстрелялся он из не вполне привычного оружия уже совсем не блестяще, хотя и с зачтённым результатом.

Совещалась экзаменационная комиссия недолго и её решение неожиданностью не стало — зауряд-чиновника Елисеева произвели в коллежские регистраторы, [5] и пусть соответствующий приказ по дворцовой комендатуре ещё только воспоследует, эполеты к мундиру и новые петлицы к сюртуку тёзка прямо тут же из рук его превосходительства и получил, вместе с поздравлениями и пожеланиями новых успехов на службе престолу и Отечеству.

И с кучей хлопот, пусть и приятных, в придачу. Если сюртук и шинель требовали только замены петлиц, то парадный мундир теперь либо надо шить заново, либо переделывать на имеющемся воротник и обшлага. Кроме того, теперь тёзке полагалась ещё тужурка с казённым пособием на её пошив, а также дозволялись китель и пальто, шить которые следовало исключительно за свой счёт. Но тёзка уже решил китель пошить, потому как тужурка в повседневной носке хотя и будет уж всяко удобнее сюртука, но летом китель разумной альтернативы не имеет, вопрос же с пошивом пальто дворянин Елисеев отложил до зимы. На таком фоне необходимость обзаведения новой шляпой к парадному мундиру, замены кокард на фуражках и ещё несколько мелких изменений в обмундировании смотрелись уже чем-то несущественным.

В эти хлопоты, повторюсь, приятные, тёзка окунулся со всей присущей своим цветущим годам энергией, и когда приказ о его производстве в должное время воспоследовал, присягу в первом