Академия проклятых: Кровь отверженных 2 - Александра Сергеевна Ермакова Страница 3

– Вы правы, да и у меня руки затекли, – простонала я и дёрнула ими, словно подтверждая слова. – Может, вы меня развяжете? – с надеждой уставилась на мистера Чарльстона.

– Да, да, конечно, – кивнул дядька, – только прошу, давай на ты, – мило улыбнулся.

– Хорошо, – и я улыбнулась, – дядя, – просмаковала слово, которое вслух почти никогда не произносила. Особенно с такой интонацией. Душевной…

– Вот и отлично! – обрадовался мистер Чарльстон, но вставая со стула, пошатнулся, словно вот-вот рухнет, и я испугалась:

– С тобой всё в порядке?

– Ерунда, – на выдохе обронил родственник, и всё же осел обратно: – Прости, ноги сегодня не держат, – повинился с грустной улыбкой, и вновь потянулся ко мне. Он тяжело засопел. Его старческие пальцы дрожали, путы как назло не поддавались. Было видно, как дядю покидали силы. – Сегодня же скажу, чтобы тебя отпустили, – негодующе проворчал он, справившись только с одной верёвкой. – Они не имеют права так с тобой поступать, – бубнил, пока я разминала кисть и возилась с другой рукой, потому что родственник явно устал.

Но не успела справиться с узлом, как в «узнице» появился ректор Шайх:

– Я бы на твоём месте этого не делал, – брошено было ровно, но в его тоне я уловила нотки строго наставления, если даже не угрозы. – Дальше я сам, – ректор на пороге простился с Венецианом, тихо попросив, оставить нас наедине. Лекарь с недовольством посмотрел на мистера Чарльстона, с волнением на меня и всё же выполнил просьбу мистера Шайха.

– Я устала, – огрызнулась беззлобно, пока ректор приближался к нам. – Хочу размять конечности! Хочу в туалет! Пить и есть! – отчеканила все свои пожелания/претензии. – Если я не арестована и не жду приговора, дайте мне свободу! – заключила, только он остановился возле моей койки.

– Ты не смеешь её держать как преступницу! – вклинился дядя, сверля мистера Шайх грозным взглядом, словно был готов броситься на мою защиту с кулаками.

– Она не преступница, но опасна! – напомнил ректор. – И если девочка умная, она это понимает! – в свою очередь пригвоздил меня взглядом ректор.

– Понимаю, – торопливо кивнула я, – и я вроде себя хорошо вела. Сила больше не фонтанировала… И я правда очень устала лежать! Мне нужна свобода…

– И ты её дашь! – вновь подал голос дядя тоном, не терпящим возражений.

– Иначе я заберу её из академии! – добавил как бы между прочим, но с явной угрозой.

– Тебе этого не позволят, – спокойно отрезал мистер Шайх. – И помнится, именно ты просил у меня помощи. Я взял твою племянницу к нам…

– Ты мне никогда не верил! Ты отрицал даже возможность того, что моя семья одна из вас! – прошипел неожиданно зло дядя, сверкая тёмнотой глаз.

– Да, – ровно кивнул мистер Шайх, – ты прав. Я когда-то тебе не верил, но сейчас мы открыли в твоей племяннице силу, которую никогда не видели. Мы даже не знаем, с чем именно имеем дело. Неужели ты думаешь, тебе кто-то позволит её забрать?

– Мы свободны в своих желаниях! – распылялся гневном дядя.

– Были… пока не стали Проклятыми, и теперь… – ректор выдержал короткую паузу, – я не отпущу ни тебя, ни её. Если захочешь, мы все вместе будем разгадывать тайну вашего рода.

– Ты не смеешь меня здесь держать! – прошипел дядька. – Пока нет принадлежности к кому-то из вас… мы не Проклятые! И чтобы вы не пели о понимании, семье и сплочённости, Мы – не Вы! Мы – другая кровь! Раньше было нужно шевелиться, а теперь я сам разберусь что к чему! – выпалил родственник, тоном преисполненным важности.

– Не горячись, Ричард, – впервые ректор назвал моего дядю по имени. – Я умею признавать свои ошибки. Я умею помогать…

– Да, я заметил, – фыркнул пренебрежительно родственник. – За племянницу я благодарен, но на этом всё…

Несмотря на преклонный возраст, немощь тела, он не выглядел слабаком. Ростом они были почти вровень с мистером Шайхом, и вполне соперничали остротой взглядов, силой характеров, упрямостью.

– Ты знаешь наши правила! – голос ректора стал строже.

– Ты что, будешь мне предъявлять какие-то ваши правила? – искренне опешил дядька. – Елисия – моя единственная наследница! И если ей будет у вас плохо, если она только захочет – я найду способ забрать её из Академии.

– Ей будет лучше здесь! Под присмотром! Академия – лучшее место для разгадки тайн, для раскрытия силы! – не уступал в аргументах ректор.

Самое интересное, если выбирать из этих двух пожилых мужчин, спорящих возле моей койки, на которой я по-прежнему лежала привязанная, именно ректор Шайх казался более заботливым, верным и порядочным человеком.

И несмотря на недавний разговор по душам с дядей… я пока в нём сомневалась.

– Хватит, – прервала пустой спор ректора и дяди я. – Прошу! Я очень благодарна вам всем за волнение. Вам – что до сих пор жива! – кивнула мистеру Шайху. – Вам, – теперь адресовала кивок родственнику, – за то, что когда-то отказались от меня в пользу академии. Но пока я побуду здесь! – значимо заключила. – В академии! Здесь я нашла тех, кому на меня действительно не наплевать, даже если интерес исключительно из-за странных способностей.

– Мне тоже не всё равно… – начал было дядя, но я его прервала:

– Если вам на меня не наплевать, вы не будете пытаться меня отсюда вызволить без моего согласия! – добавила с нажимом. – И если действительно хотите со мной наладить отношения, вам тоже лучше остаться здесь! Мы будем часто встречаться и общаться, – рассуждала вслух. – Возможно, потом, мы правда найдём общий язык, и я смогу вас понять и принять! Но сейчас, – секунду помолчала, подбирая верные слова, – боюсь, ректор прав! Сейчас, я опасна не только для себя, но для всех! Посмотрите на это помещение, – скользнула взглядом по стенам. – Если это моих рук дело, представьте, что натворю, если мне дать свободу и не научить управлять силой.

Как бы это горько не было, но говорила искренне, как чувствовала сердцем.

– Тем более, вам раньше не давали подобного шанса, – продолжила, нарушая повисшее молчание, – а сейчас вы оказались на закрытом острове! В Академии, куда нет входа никому извне! Воспользуйтесь шансом, примите приглашение и кто его знает, может и у вас проявится хоть какая-то частичка нашей родовой силы.

Дядька выглядел более чем недовольным. Сопел, жадно дышал, сжимал кулаки и таранил меня злым взглядом, будто я была для него предательницей, и он жутко сожалел, что не придушил меня, когда встретились первый раз. Но пожевав морщинистые губы, несколькими секундами погодя, покивал:

– Ты права, моя милая. Ты очень права!