Тайна третьей каюты - Александра Гусарова Страница 19

— Хорошо, а что такое ангиома? — девушка решила докопаться до истины. Замудренными медицинскими терминами можно было сильно задурить ей голову. Она же этого не хотела.

— Доброкачественное сосудистое образование. Свидетельствует о плохой работе печени. Не более того. Сейчас вскроем и проверим ее ливер, — весело отозвался Розенталь.

Агата замолчала. Она ему, конечно, поверила бы.Только запах кислой капусты, появившийся у доктора, говорил совсем об ином.

А Розенталь тем временем невозмутимо завершил наружный осмотр и со спокойствием мясника вскрыл бедную леди Смит. Агата почувствовала приступ тошноты. Но усилием воли взяла себя в руки, помня наказ капитана, и стала размышлять о том, как незаметно отрезать кусочек легкого.

А Розенталь решил провести «экскурсию» для девушки, рассказывая, что где находится.

— А вот и наша печень! — с какой-то внутренней гордостью сообщил он. — Посмотрите, она вся в жировом гепатозе. Поэтому нет ничего странного в наличии ангиомы. Если бы бедняжка прожила чуть дольше, все ее тело было бы покрыто ими.

Он что-то рассказывал, Агата невпопад отвечала. Она прицельно ждала момента, когда доктор сам будет проверять, умерла леди в воде или нет. Только он упорно не собирался это делать. И тогда она рискнула спросить:

— Доктор, а вы будете проверять, леди утонула или была сброшена за борт уже мертвой?

— Зачем? — вновь удивился он. — Я и так вижу, что она умерла в воде.

Он снова резко запах капустой. Пару минут еще что-то там проверял и, наконец, сказал:

— Вот и все! Сейчас зашьем. И вы можете быть свободны.

Агата поняла, что ее время подходит к концу. Нужно срочно что-то придумать! И когда доктор достал из своего распахнутого саквояжа иголку с нитками, сделала вид, что неудачно повернулась, и выбила швейные принадлежности у него из рук.

— Ох, простите, я так неловка! — воскликнула она. Розенталь что-то негромко проворчал, забрал свечу и полез под стол. А она быстро отрезала прихваченным из ресторана ножиком кусочек легкого и засунула его в мешочек из пропарафиненной бумаги. Руки Агаты сильно тряслись, что она еле-еле успела закончить манипуляцию до того, как Розенталь вылез из-под стола.

— Дорогая, вы что, труп трогали? — он вопросительно вскинул брови, глядя на ее окровавленные ладони.

— Да, еще раз хотела посмотреть, как выглядит больная печень, чтобы не доводить у себя ее до такой степени!

— Похвально, — кивнул доктор. А затем неожиданнополюбопытствовал:

— Скажите, а вы никогда не задумывались, чтобы выйти замуж за врача? Редко можно встретить девушку, которая так стойко перенесла бы вскрытие трупа.

— А вы жену выбираете исключительно по этому принципу? — мисс Стармер невольно рассмеялась.

— Почему же, — доктор состроил противную, слащавую гримасу и оглядел девушку с ног до головы, словно собирался расчленить уже ее. — Мне у вас нравится кое-что другое.

[1] Лопе де Вега — испанский драматург, автор множества комедий. «Собака на сене» — одна из самых известных.

Глава 8

Агата так и не нашла, что ответить доктору. Она даже не поняла, на полном серьезе он предложил ей замужество или просто поиздевался.

Однако думать об этом было некогда. Пока не промок парафиновый мешочек, нужно бежать к капитану. Ей было достаточно окровавленных ладоней. Не хватало еще юбку в крови утопленницы испачкать. Она бы потом точно не смогла ее больше носить. А в условиях корабля раскидываться платьями было бы слишком расточительно.

Девушка оставила доктора в леднике, прислав по его просьбе доверенного матроса, и помчалась к капитану.

— Сэр Бэкхэм, я пришла! — сообщила она, ворвавшись на капитанский мостик. Матрос, стоявший рядом, сдавленно прыснул в кулак, не рискнув в открытую проявлять свои эмоции. Хорошо, что он ее окровавленные руки не рассмотрел. Однако Агате было не до него.

— Отлично, мисс Стармер! — кивнул капитан. — Идите к себе. Я подойду через пятнадцать минут, как освобожусь.

Агата вздернула брови, будто хотела сказать, что слишком короткая у него вахта. Но он сообщил:

— Мне удалось договориться со старпомом, чтобы он меня подменил. И я хотел подойти к вам. Но вы уже закончили.

Последнее он сказал негромко, чтобы слова не достигли посторонних ушей. Матрос уже с серьезным видом стоял у штурвала, словно ничего и не произошло.

Мисс поспешила в свою каюту. И, как назло, встретила вездесущую Эмму.

— Вы что, мисс Стармер, по ночам шляетесь! Завтра будете клевать носом во время работы! — хэдрум буквально налетела на нее.

— Я исполняла поручение капитана! — тут же парировала девушка.

— Постель, что ли, грела? — тон хэдрум стал очень агрессивным.

— Побойтесь бога, мисс Эмма, — в тон ей ответила Агата. — Капитан сегодня стоит на вахте. А греть постель в одиночку как-то грустно.

Она намеренно дерзко ответила ей, все еще надеясь, что старшая горничная успокоится и отстанет от нее. Та ничего не сказала, а лишь проводила слишком привлекательную буфетчицу подозрительным взглядом. Ведь капитан действительно стоял на вахте. Она четко отслеживала все его передвижения.

Прибежав в каюту, Агата начала метаться по помещению, выбирая, куда переложить страшный груз. Он буквально жег ее карман. Но в каюте она не нашла ничего подходящего, кроме стакана, в который наливала воду для ополаскивания рта. Придется капитану разориться на новый. Если он думает, что она его помоет и будет использовать дальше, то сильно ошибается. Ей казалось, что потом она до него даже дотронуться не сможет.

Сделав все, мисс устало присела на кровать и тут же уснула. Слишком тревожной выдалась ночь. Проснулась лишь от того, что ее кто-то потряс за плечо и позвал:

— Агата, проснитесь!

Буфетчица испуганно открыла глаза и уставилась на капитана, нависшего над ней.

— Нам нужно сделать то, что мы и собирались. Сейчас проверим, когда умерла леди Смит. Кстати, какой вывод сделал доктор? Что он сказал? — Адам хотел узнать все побыстрее.

— Он ничего не делал. Сказал, что и так видит: леди Смит умерла в воде, — девушка растерянно пожала плечами, словно это она была в этом виновата.

— Я так и думал! — капитан растерянно потер заросший щетиной подбородок. Этой частью лица он сильно отличался от Уильяма, который обычно щеголял гладко выбритой кожей, потому что за щетиной не было бы видно его ямочки,