Тайны кофейни в Киото. Том 3 - Такума Окадзаки Страница 19

тепло из моего тела. Первый день выставки закончился час назад, и я смотрел, как с парковки, освещенной высокими электрическими фонарями, разъезжались машины участников. Охранник небрежно размахивал световым жезлом у ворот, выходящих на главную дорогу. Перед ними, отделяя здание от парковки, росла живая изгородь. Сквозь нее виднелось окно, которое, похоже, принадлежало подсобке. Я вспомнил нелепую сцену, развернувшуюся по другую сторону этого окна примерно час назад.

— Н-нет! Я ничего не подмешивал! — оклеветанный Михоси, я отчаянно мотал головой и все отрицал.

Однако новая вспышка Исии заглушила мой голос:

— Ты подмешал в мой флакон лекарство для желудка, чтобы помочь Кириме-сан победить!

— Помнится, его очень впечатлило твое выступление на вчерашней репетиции. Я еще тогда сказал ему: «Исии хорош в приготовлении кофейных коктейлей». — Канда, который до этого момента был против Михоси, теперь выступил с ней заодно.

Ситуация была патовая. Чтобы осуществить вторую подмену, преступнику пришлось бы преодолеть двойной барьер в виде меня и электронного замка, поэтому версия Михоси о моей виновности была безупречной. Я не мог доказать свою непричастность, тем более когда Михоси была против меня. У меня не было шансов.

— Черт возьми, я не должен был доверять охрану такому, как ты! Я же с самого начала был против, чтобы в зону ожидания или подсобку пускали непонятно кого! — взревел Исии.

— Но я ведь тоже не хотел брать на себя роль наблюдателя… — в панике оправдывался я. — И кроме того, я не мог совершить первую подмену.

— Заткнись! Ты единственный, кто мог подмешать эту бурду, и мотив у тебя есть, значит, по-любому виноват ты! Если все понятно, вали отсюда!

Что за бред! Меня заставили выполнять работу охранника, на которую я даже не подписывался. И все равно второй подмес произошел, так что весь мой труд насмарку. В итоге меня подставили, обвинив в преступлении, которого я не совершал, и выгнали. Исии сказал, что у меня был мотив. Но если бы я хотел помочь Михоси победить, я бы выбрал сильных соперников, таких как Маюдзуми или Ямамура, а не Исии, который уже слетел с первого конкурса и лишился шансов на победу… Вот что я мог бы возразить.

Но поскольку я изначально был здесь посторонним, то не стал противиться, когда мне велели уйти. Я оглянулся в поисках помощи, но Михоси и Канда оставались холодны. Уэока и Ямамура смотрели с жалостью, но молчали. Марудзоко уже надел наушники. Только Маюдзуми хотела что-то сказать, но передумала.

— Хорошо, — вздохнул я, подчиняясь. — Я не признаю своей вины, но сейчас уйду в главный зал. Обещаю больше не появляться за дверью зоны ожидания.

— Уже почти шесть часов. Посетители уйдут, как только закончится корпоративная выставка, а система безопасности сработает в семь, когда здание закроется. Нас все равно попросят на выход. — Но слова Уэоки никак меня не утешили.

Я был вынужден уйти и в итоге оказался на этой скамейке. Здесь я уже целый час ждал Михоси, которая теперь вызывала у меня раздражение. Я мрачно уткнулся в свой смартфон. Со стороны это выглядело типичным современным способом убить время, но это не так. Вместо того чтобы согреться в ближайшем круглосуточном магазине, я терпел этот ночной ветер, потому что искал информацию.

Единственный способ доказать свою невиновность — найти настоящего злоумышленника. Но для этого было слишком мало информации. Судя по реакции всех причастных, то, что произошло на четвертом КБК и сегодня, связано. Значит, нужно узнать подробности случившегося.

Вчера Маюдзуми беспокоилась о надежности подсобки. Сегодня днем Уэока исключила Михоси из числа подозреваемых, потому что та участвовала впервые. А когда Исии обвинили в инсценировке, он сказал: «Я не такой, как он». Следовательно, похожее подмешивание случилось и на предыдущем турнире. Я вбил в поисковик ключевые слова вроде «четвертый КБК подмешивание», но не нашел ни одной подходящей страницы. Четвертому турниру было посвящено гораздо меньше статей, чем трем предыдущим: я с трудом нашел несколько сайтов, где в двух строках сообщалось о победе Маюдзуми Саэко, и больше никакой конкретики.

Запрет на разглашение информации — вот что первым делом пришлом мне на ум. Например, можно ли наложить такой запрет и на серию подмен на нынешних соревнованиях? Вряд ли. Даже если турнир худо-бедно проведут, без внимания СМИ он никак не подогреет интерес к кофейной индустрии в целом, а значит, не будет иметь никакого смысла. Единичные эпизоды еще можно было бы как-то замять. Но если произошло такое, что замять невозможно…

Например, что-то вроде этого?

Бракованные зерна или лекарство для желудка могли сорвать выступление, но не навредили бы человеку. А вот если бы подмешанное вещество было ядовитым — это уже само по себе преступление. Оно точно принесло бы турниру дурную славу, и понятно, что организаторы приложили бы все усилия, чтобы скрыть его. Более того, узнай они, что это была «инсценировка» и виновник сам подмешал что-то в свой напиток, то под предлогом защиты репутации вполне могли навязать остальным запрет на разглашение информации. Хотя в случае такого скандала вряд ли удалось бы заткнуть все рты.

Тогда я убрал из поискового запроса «четвертый КБК». Ввел «подмешивание» и добавил дату проведения турнира — ноябрь, два года назад. В результате нашлась одна статья, опубликованная в том же месяце: «Дело с “отравленным чаем” — что стало с его участниками три года спустя?».

Это был полный текст журналистского репортажа, опубликованный в еженедельном журнале.

Инцидент произошел за три года до четвертого турнира КБК, и два этих события, похоже, не были связаны между собой. Однако я вспомнил, что еще тогда видел репортаж об «отравленном чае». Мне стало любопытно, что произошло дальше, и я незаметно дочитал статью до конца.

Все началось с того, что в университетской лаборатории одному студенту в чашку чая подмешали яд. Выпив его, молодой человек впал в кому. В лаборатории хранилось большое количество ядовитых веществ, которые использовались в экспериментах, и преступник выбрал одно из самых токсичных. Жертва и виновник, который позже во всем сознался, боролись за девушку. В тот день между ними произошла стычка, после которой один из студентов и решился на преступление. Если кратко, то пострадавший опережал обвиняемого как в исследованиях, так и в любовных делах и, по-видимому, позволил себе несколько колкостей в адрес соперника. В ходе расследования преступник был быстро установлен и признал свою вину, так что дело почти сразу закрыли. На момент совершения преступления парень уже был совершеннолетним, поэтому его обвинили в покушении на убийство. Когда статья была опубликована, он все еще отбывал тюремное заключение. Пострадавшего вскоре выписали, но некоторые незначительные последствия отравления все же остались, так что подсудимого обязали выплатить ему четыре миллиона иен компенсации. А девушка, из-за которой были разрушены жизни двух молодых людей, вскоре разорвала отношения с потерпевшим и отказалась комментировать ситуацию.

На сайте, где я нашел статью, было указано, что происшествие привлекло внимание общественности. Поэтому даже спустя три года после публикации этот репортаж вызвал заметный резонанс и не раз освещался в СМИ.

Мне припомнилась и давняя серия подмесов посторонних веществ в пластиковые бутылки с напитками. Она тоже держала людей в напряжении. Достаточно было просто раздобыть яд и незаметно подмешать в напиток. В случае с горьковатым чаем или кофе жертва бы даже