Джозеф Финдер - Дьявольская сила Страница 141

Я кратко объяснил, что мне надо.

Сиджер, который, в общем-то, всегда сохранял видимую невозмутимость, подождал секунду-другую, внимательно смотря на меня оценивающим взглядом, пожал плечами.

— Будет сделано.

— Есть еще одна просьба, — добавил я. — Не можешь ли ты где-то достать краткое описание пропускных ворот с детектором металла модели «Сёрч-гейт-III»?

Долго и пристально смотрел он на меня и наконец произнес:

— Ну что ж, постараюсь.

— Это очень важно для меня.

— Понимаю. Да-а. Есть у меня один приятель, он — консультант по вопросам безопасности. Могу попросить его, и он через пару минут перешлет по факсу описание.

Расплатился я, разумеется, наличными. К тому времени, когда мы закончили все дела у Дональда, уже открылся магазин медицинского оборудования в Фреймингхеме, что в десяти милях восточнее Шрусбери. Этот магазин торговал в основном всяким оборудованием и приспособлениями для инвалидов, в нем как раз оставались нераспроданными несколько кресел-каталок, но я с ходу забраковал их, объяснив продавцу, что мне для больного отца нужна особенная, солидная, прочная, но которую можно было бы возить в автомобиле не разбирая. Еще я сказал, что отец у меня привередливый и требует, чтобы кресло было бы стальное, а не алюминиевое, ибо стальное покрепче и повнушительнее.

В конце концов нашлось одно неплохое, прочное, старинное кресло-каталка, изготовленное еще фирмой «Инвакэар». Оно было прямо неподъемное — изготовленное из полых стальных нержавеющих трубок с бронзовым покрытием и с хромированными стальными деталями и пластинами. Но, что самое важное, диаметр трубок для подлокотников оказался как раз подходящим для моей задумки.

Я с трудом погрузил упакованное в картонный ящик кресло в багажник машины и отправил Молли в ближайший магазин купить нужные для дела предметы одежды: дорогой темно-синий костюм в полоску на два размера больше моего, рубашку, запонки для манжет ну и кое-что по мелочи.

Пока она рыскала по магазинам и возилась с покупками, я быстренько смотался к городку Уорчестеру, где на окраине, как мне сказал Сиджер, стоял небольшой гараж с ремонтной мастерской; владельцем его был приятель Дональда, некий Джек Д'Онофрио, отсидевший в свое время в тюрьме — за что, не знаю, — крупный, толстый и капризный мастер на все руки. Сиджер заранее позвонил ему и объяснил, что я — его добрый знакомый, и попросил обойтись со мной поласковее, ну а я, дескать, тоже не останусь в долгу.

Д'Онофрио, однако, оказался не в духе. Он с раздражением и неприязнью оглядел кресло, особенно внимательно присматриваясь к серым пластиковым накладкам на подлокотниках, привинченным к металлическим трубкам винтами с крестообразными шлицами на головках, и вынес свое суждение:

— Не знаю, не знаю. Не так-то легко сверлить и обтачивать этот пластик. Лучше заменить его на тиковое дерево. Его, черт побери, полегче обрабатывать.

Быстренько прикинув что и как, я согласился.

— Валяй, делай.

— Со стальными трубками проблем не будет. Их можно резать и сваривать. Но вот трубки спереди надо заменить — взять внутренним диаметром побольше.

— Но соединительный шов должен быть незаметным даже при пристальном разглядывании, — потребовал я. — Что, если их распилить хирургической ножовкой?

— Вот я как раз и собираюсь это делать.

— Ладно. Но мне надо, чтобы все было сделано за час, максимум за два.

— За час? — он даже задохнулся от возмущения. — Да ты, едрена мать, оказывается, шутник. — Он обвел короткой пухлой ладонью кругом загроможденной всяким барахлом мастерской. — Смотри. Все забито под завязку. Разгребать надо, дел не оберешься.

За час, два, хоть и поджимало, сделать было можно. Конечно же, он набивал цену, а у меня времени просто не оставалось. Поэтому я вытащил пачку банкнот и помахал ими у него перед носом.

— Готов платить премиальные за скорость.

— Ну ладно, посмотрю, что тут можно придумать.

Предстояло встретиться еще с одним человеком, что оказалось самым трудным и в некотором смысле самым рискованным делом. Время от времени полицейские, агенты ФБР и ЦРУ вынуждены прибегать к услугам специалистов по изменению внешности. Обычно такие люди работают в театре, где занимаются изготовлением всяких гримов, париков и разных протезов, но специалисты по изменению внешности — это высший класс, и их очень мало. Они должны уметь перевоплотить агента полиции или разведки в совершенно другое лицо, которое невозможно распознать даже под самым пристальным взглядом. При этом еще техника маскировки — самая минимальная, а мастеров своего дела — раз два и обчелся.

Мне говорили, что самым лучшим таким художником является один человек, который иногда выполнял задания ЦРУ (а также гримировал многих киноактеров и телевизионных звезд, ну и еще известных религиозных и политических деятелей), но он, оказывается, уже не работал и проживал во Флориде.

Наконец, обзвонив многие салоны красоты и театры в Бостоне, я узнал адрес одного старого ветерана, венгра по происхождению, по имени Айво Балог, который кое-что делал для ФБР и, стало быть, был знаком с этим делом. Как мне сказали, он как-то сумел так загримировать агента ФБР, что тот проник в мафиозный клан в Провиденсе, да не раз, а дважды. Вот такой мастер мне как раз и нужен был.

Я узнал, что он является совладельцем гримерной театральной компании и обычно работает в офисе своей фирмы в старом здании в деловой части Бостона. Незадолго до полудня я связался с ним по телефону.

Поскольку мчаться в Бостон и возвращаться назад у меня просто времени уже не было, мы договорились встретиться в придорожной гостинице «Холидей» в Уорчестере, где я забронировал номер на одни сутки. Чтобы поехать и встретиться со мной, Айво пришлось отказаться от намеченных дел и встреч и перенести их на потом; при этом я намекнул, что игра стоит свеч и о потраченном времени жалеть ему не придется.

— Теперь мы должны разделиться, — сказал я Молли, когда подъехали к гостинице «Холидей». — Ты иди и сделай все, что нужно для вылета. Ну а когда закончишь — возвращайся сюда ко мне.

Айво Балогу на вид можно было дать лет семьдесят, по огрубевшим чертам лица, багровым щекам и носу сразу было видно, что он горький пьяница. И тем не менее с первого же взгляда мне стало ясно: несмотря на то, что в жизни он опустился донельзя, разума и сообразительности отнюдь не потерял.

Прежде чем открыть сумку с принадлежностями, он не менее, пожалуй, четверти часа просто стоял и со знанием дела дотошно изучал мое лицо и строение тела.