Восхождение к власти: Противостояние - Степан Витальевич Кирнос Страница 92

– Понеслась песнь лиха! – воскликнул Яго, касаясь ручки автомата и поднимая его в боевое положение.

Затвор лязгнул, и воин ордена бросился в перебежку между укрытыми, пока по его позиции не ударила автоматная очередь. Яго упал на мокрый асфальт и пули пролетели над ним, ударившись в борт БТР перед воином. Валерон мгновенно обернулся и дуло его орудия издало громоподобный грохот и спустя секунду форма Золотых Гвардейцев стала шматом бесполезной ткани, измаранной кровью, тела же пали на площадку.

Яго понёсся со всех ног, уходя от плотного неприцельного огня, который оказался рассредоточен. Вой сирен сбивает, глушит звуки приближающихся бойцов, чьи возгласы слышны с разных сторон и Валерон снова перешёл на быстрый бег, чувствуя, как его броня ловит рикошеты, ощущая, что пули проходят мимо него, создавая противный и пугающий писк.

– Командир, мы заняли здание, дальнейшие задачи, – раздалась реплика из рации.

– Обеспечьте мне прикрытие, солдаты.

– Так точно.

Со всех ног Яго снова рванул, на этот раз выйдя к середину площадки. Перед ним уже отчётливо виднеется нужное одноэтажное белое строение, и он побежал, что было силы. Воины Золотой Гвардии Ислама атаковали неистовой волной, забыв об укрытии и боевых порядках, распевая молитвы Аллаху и неся компактные блестящие золотом автоматы по системе Булл-Пап, на их же бёдрах сияют клинки, выкрашенные в цвета солнца.

Гвардия Данте, рассредоточившись у стены помещения, внутри которого обычный склад с ящиками, поливаемый тусклым освещением, ведёт тяжёлый бой. Их десять против пяти сотен, но они будут сражаться столько, сколько потребуется.

Яго, путём коротких перебежек и постоянного укрывательства за машинами, смог добежать до помещения и проникнуть в него, уставив дуло автомата в окно и выпустив весь оставшийся боезапас. АК-899 выдал пятнадцать тяжёлых пуль разрывного действия, скосивших ряды наступающих как коса пшеницу, и они пали на асфальт, измарав его кровью.

– Командир, дальнейшие действия? – вопрошают солдаты, продолжая отстреливаться.

– Карамазов, вы как там?

– Мы практически выбрались, ещё пара минут.

– Как только окажетесь на катере, подойдите поближе к нам, иначе мы не дойдём до берега. Нас снимут с базы или замка, как понял?

– Вас понял, ждите моего сигнала.

– Давай мужик, не подведи меня! – воскликнул Валерон, загнав новую обойму и обратившись к солдатам. – Стоим, пока.

Солдаты ответили молчаливым согласием. Вся площадка озарилась яркими лучами прожекторов и секундными вспышками из дул автоматов. Гвардия Ислама продолжает наступать, расходясь между боевыми машинами. Воины ордена поливают их метким огнём, прячась за стенами, и убивают тех, кто пытается забраться в БТР, дабы обратить его против вторженцев.

– Танк, прямо по курсу! – кричит кто-то из воинов.

Один из гвардейцев достал из-за спины большую трубу и навёл её на грозную машину войны приплюснутой формы. Спустя мгновение и из её дула с рокотом пламени вырвался снаряд, за долю секунды преодолевший расстояние и ужасающий вестник разрушения с тяжёлой стопятимиллиметровой пушкой разлетелся на куски под раскаты грома битвы.

Яго увидел, как в свете лучей зенитных фонарей, уставленных на поле битвы, сверкнула громоздкая фигура, покрытая серебром и сияющая начищенным металлом. По традиции своего воинства он бежит прямо на врага, вознеся устрашающего вида глефу с изогнутым лезвием.

– Страж!

– Братья, – указал на Стража Шпиля один из гвардейцев. – Приоритетная цель.

Элитные бойцы восточной страны расступились перед двухметровым живым монументом гнева и ярости. Все одиннадцать бойцов открыли огонь и по крепкому доспеху и шлему застрекотали пули, ложась покровом звонких и ярких рикошетов, но его не остановить. Даже автомат Яго, дёргающийся в его руках и посылающий тяжёлый пули, оказался бесполезен, оставляя лишь небольшие вмятины.

Все понимают, что если он ворвётся, то разорвёт их на части грозным оружием и Яго отдаёт команду, позволяя использовать последнее тяжёлое оружие:

– Огонь лазерной пушкой.

Кто-то моментально сдёрнул со спины большое устройство, похожее на вытянутую чёрную трубе с зауженным концом и с кончика орудия в Стража устремился яркий насыщенный алый луч. Спустя секунду шлем стал сначала красным, а затем белым, зашипев под саваном дождя, и страшный воин попросту упал, обмяк, словно в нём и не было жизни. С гулким стуком брони он упал на асфальт, а его глефа отлетела в сторону.

Яго продолжил вести огонь, наблюдая за наступающими толпами воинов. Их укрытие превратилось в решето, просвечиваемое сотнями лучей, руку и ногу жжёт страшная боль от того, что броню на этих местах едва не прорвал выстрел.

Враги подходят всё ближе, сжимая расстояние между собой и складом. Площадка завалена телами, расписавшими асфальт окровавленным золотом, дождь же холодной рукой и шипящим перестуком накрыл поле боя. Полетели в строй Гвардии Ислама гранаты из подствольного гранатомёта и пространства между линиями машин взметнулись кусками асфальта и раздались вопли агонии.

– Господин, там ещё один танк.

Его дуло уже было направлено на отряд и единственно, что успел сказать Яго, так это короткий приказ:

– Прочь от окна!

Взрыв раздался прямо у самой стены. Валерона отбросило в сторону и накрыло почерневшим куском металла, в то время как два воина распрощались с жизнью и пропали в вихре яростного огня. В ушах Яго вопит истошный писк, а в каждой части тела пылает боль, ему тяжело подняться, но всё же он с силой отбрасывает кусок металла и встаёт на колено, сжимая спусковой крючок. Пустой лязг.

– Проклятье!

Гвардейцы Данте уставили оружие и продолжили отстреливаться, кто-то швырнул дымовую гранату перед собой, чтобы скрыться от прицела танка. Яго посмотрел назад и увидел, как со склона, со стороны замка к ним спускается не менее двух десятков бойцов. Их медленно берут в окружение и спасения не будет.

Перезарядив оружие Яго, продолжил бой, обдав короткими очередями наступившее отделение Гвардии Ислама. Все его мысли наполнены битвой и в них нет места сожаления о прошлом или о том, что он делает. Это не первый раз, когда он ведёт самоубийственный бой, не первый раз, когда смерть приблизилась к нему вплотную, и он с молитвой обращается, цепляется за надежду:

– Господи, помоги.

В глубине души он понимает, что его жизнь полна грехов и ошибок, но есть один жизненный момент, который до сих пор его терзает. Если бы тут рядом был брат, он бы к нему обратился с просьбой о прощении, глубоким покаянием и это единственный страх, который в нём есть – уйти без раскаяния перед братом и Господом.

Внезапно врывается