Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 9

— Стоять! — прорезал воздух резкий, неприятный голос. Кто-то вышел рядом из кустов. Окрик чужаков, зловещий лязг оружия, обрушились на мальчиков ужасной правдой: их окружили и подкараулили.

В голове эхом прокатился отцовский голос: «Бежать! Только бежать!» Но было уже поздно. Преследователи били рядом.

— Вовк! Беги! Врассыпную! — крикнул Вит, быстро сбрасывая с плеч тяжёлые мешки. Не закреплённый груз посыпался на землю, а он умело избавился от всего ценного, стремясь скинуть лишнее.

Мальчик побежал, но спиной он ощущал чей-то взгляд. Кто-то был слишком близко, кто-то следовал за ним, не теряя из виду. Только бы это был Вовк! Лишь бы у тормоза-брата хватило мозгов последовать за братом…

Но судьба распорядилась иначе. Сильная рука взрослого схватила Вита за воротник, рывком потянув назад. Вит не дрогнул — он давно и ничего не боялся. Если не стреляют сразу, значит, не убьют. Их цель — не убийство. Они хотят захватить.

Но не на того напали!

Сколько раз они с отцом ловко избегали таких, как эти! Охота на монстров страшнее кошек, спасение от ярославских рейдеров, сделки с нечестными торговцами — всё это закалило не только дух, но и реакцию, и позволило до автоматизма отработать движения.

Вит среагировал мгновенно. Дубина с гвоздями, безжалостное оружие, обрушилась на преследователя, нанося удар прямо в солнечное сплетение.

— Ах ты… урод мелкий! — закричал преследователь, но хватка его не ослабла. Вит, в свою очередь, рванул секретную верёвку на своей волчьей куртке, оставив врага с пустыми руками. Жирная кожа выскользнула из одежды, и преследователь оказался на земле, обескураженный, с пустой шкурой в руках.

Вит молниеносно перехватил дубину и, не раздумывая, ударил по маске незнакомца с длинным носом.

— У-у-у… Тварь! — проревел тот, зашипел и упал навзничь, как мешок с костями.

Вит зло сплюнул, но сразу же ощутил, как резкая боль пронзила голову. Перед глазами поплыло, колени подогнулись, и мир перед ним стал зыбким, словно туман накрыл его. В следующее мгновение взгляд мальчика остановился на том, чего он боялся увидеть: двое людей тащили Вовка, бесчувственного, словно мертвеца, в проклятый Красный Фургон. На борту — белые буквы: The Coca-Cola company — как издевательская насмешка над умирающим миром. Омерзительные, отвратные буквы… Ненавистные всеми свободными людьми в округе.

— Да какого черта? — прошептал Вит, не в силах скрыть ярость. — Баба! Отродь! Зачем дал себя сцапать?

Он развернулся и рванул в ближайший подъезд, не думая о последствиях. За ним тут же последовали двое мужиков, стремящихся догнать и схватить дерзкого мальчишку, посмевшего дать отпор. Тяжёлые шаги эхом отдавались в пустом подъезде, на разрушенной лестнице с приоткрытыми или настежь распахнутыми дверьми в квартиры, где некогда жили люди. Но теперь квартиры пустовали, поглощённые лишь тишиной и запустением.

Погоня не прекращалась.

Четвёртый этаж встретил Вита гнетущей пустотой. Мальчик заметил, что люк на крышу, к которому вела железная лестница с площадки пятого этажа, оказался закрыт на ржавый замок. В других обстоятельствах Вит не сомневался бы, что справится с этой преградой, но сейчас у него не было времени на взлом замка. За спиной по бетонной лестнице гремели тяжёлые ботинки преследователей. Ещё немного, и шанс на спасение испарится словно мираж.

Оставался один путь. Балконы — последняя надежда, отчаянная попытка вырваться из когтей злой судьбы, организовавшей встречу с Красным Фургоном именно в тот день, когда погиб отец. Люди, пытаясь избежать радиоактивной смерти, после Последней Войны строили мосты между домами, перекидывая кто что может с балкона на балкон. Суеверия умирающего мира подогревали мысль, что простая доска может защитить от невидимой смерти, если не спускаться на землю. Люди давно ушли из этих мест, а многочисленные хрупкие мостки между балконами остались.

Первая попавшаяся квартира была как музей человеческого отчаяния: грязь, пыль, забытые следы чьей-то жизни, которая когда-то здесь била ключом. Вит влетел внутрь, будто зверь, загнанный в угол, и застыл на балконе, едва прикоснувшись к проржавленным перилам. Железная решётка взвизгнула, как живая, и с предсмертным скрипом рухнула вниз, прямо в заросли мутировавшего кустарника, который тянул вверх тощие, утыканные ядовитыми иглами ветки. Сердце бешено колотилось. Мальчик едва удержал равновесие, чтобы не последовать следом за оторвавшимися перилами.

Доски между балконами — его спасение, но в то же время и смертельная ловушка. Будто тонкая грань между жизнью и смертью. Ветер с безжалостностью пытался сорвать лёгкое тело Вита, угрожая сбросить в бездну. Дубинка, единственный балансир, тонкий якорь, за который пришлось цепляться мальчику. Он сжал её в руках и ловил равновесие, пока перебегал по скрипучим доскам. Они опасно прогибались и трещали, готовые вот-вот обрушиться под весом мальчика.

Внизу простирался унылый заброшенный ландшафт: пустые гаражи, дома, похожие на скелеты, свинцовая Волга, словно серая вуаль, и пугающая дыра под её берегом. От вида чёрного туннеля внезапное воспоминание обрушилось на мальчика, словно внезапно накатила удушающая волна, и напомнило ему о чём-то страшном, как сама смерть, как туннель, из которого нет выхода, как ночной кошмар, от которого перехватывает дыхание. Но Вит не мог вспомнить — не должен был помнить, так ему казалось.

— Эй, парень! Не прыгай! — раздался тревожный голос сзади.

Доски предательски скрипнули, словно отзвучал последний аккорд перед началом конца. Летний ветер, жаркий и влажный, как гнилое дыхание огромной твари, с шумом рвался к балкону, словно стремясь сбросить мальчишку в бездну. Четвёртый этаж казался непреодолимым обрывом, готовым сбросить очередную жертву в ожидающую её пропасть.