Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев Страница 89

Ингвар скептически бросил взгляд на Эдрика. Не казалось ему, что этот юнец хотя бы хочет, чтобы из него вышел толк.

— Ты так считаешь?..

— Мне так кажется, — поправила принцесса, — В любом случае, что я теряю? Разве ваша охрана не защитит меня от однорукого калеки? И разве не стоит дать шанс каждому? Привечая чужака как брата, как велят то Заветы Эормуна?

— И ты предлагаешь оставить без наказания того, кто оскорбил тебя?

От синего пламени демонских глаз мальчишка задрожал против воли. Можно сколько угодно проявлять юношескую храбрость и дерзость, страх перед этим сиянием уходил корнями во времена Правления Зверя.

— Я прошу вас дать его мне в услужение, — пропела девушка, входя в роль покорной супруги, — Поверьте мне, я не дам ему спуску.

Какое-то время Ингвар смотрел на неё. Он не понимал её задумки. С его точки зрения жестоко наказать того, кто оскорбил его женщину, было совершенно естественным решением. Тьма внутри него буквально требовала этого, и он чувствовал, что после последнего разговора со Зверем её влияние на него неуловимо усилилось.

Сейчас он был полностью убежден в том, что проявил неоценимое милосердие уже в том, что не убил наглеца и не покалечил.

Однако небесные глаза Линетты говорили четко: она всем сердцем хочет, чтобы он принял иное решение. Она верит в то, что сможет достучаться до мальчишки, не прибегая к насилию. Рано или поздно он будет служить ей не за страх, а на совесть.

Она верила в это.

И хоть сомневался в этом Ингвар, не мог он помыслить о том, чтобы эту веру разрушить.

Слишком хрупка была она и слишком драгоценна.

— Анлих, — не оборачиваясь, бросил кесер, — Прикажи выдать ему ливрею замкового слуги. И пусть ему объяснят правила.

В глазах мальчишки плескалась искренняя ненависть, но даже когда Ферн отпустил его, он не посмел более дерзить. Казалось, заготовленные слова застряли у него в горле.

— Ты должен быть благодарен прекрасной Вин’Линетте, — заметил Ингвар, — За её милосердие и за то, что сдерживает мою темную натуру.

Судя по гордой позе новоявленного слуги, намека он не понял.

— На колени! — повысил голос кесер.

И сверля господ ненавидящим взглядом, юный Эдрик повиновался.

Оставляя новоявленного слугу в цепких руках супруги, Ингвар немного волновался, но лишь немного. Линетта была доброй, нежной, милосердной. Она казалась мягкосердечной. Но глубоко ошибся бы тот, кто принял бы её доброту за слабость, а нежность за уязвимость.

Под бархатной перчаткой скрывался железный кулак.

Поэтому Ингвар не сомневался, что при необходимости может оставить на неё свой замок и своих подданных: оставаясь милой и обаятельной, она тем не менее не даст никому спуску. А для физической защиты были как Ферн и его стражники, так и присматривавшие за ней проклятые тени.

А причина оставить её была: еще в деревне Ингвар увидел кружащего в небе ворона с синими глазами. Верный шпион и посланник, отправленный еще из столицы с ворохом поручений, вернулся с важными новостями, и что-то подсказывало, что новости те были не из приятных.

— Докладывай, — сказал он, когда Ворон вернулся в реликварий.

Голос демона слышался, казалось, откуда-то изнутри тела, гарантируя, что их никто не подслушает. От слуги-человека Ингвар не стал бы выслушивать тайное донесение на открытой местности.

— Золотые демоны скрываются на самых глубоких слоях Бездны. Они не выходят на охоту в мир смертных, подпитываясь напрямую от Зверя, поэтому люди о них ничего не знают. Пока что их немного, всего около полусотни. Но постепенно их количество будет расти.

— Что-нибудь по поводу их возможностей? — уточнил Ингвар.

— Не отличаются от обычных проклятых теней ничем, кроме цвета. Большинство имеют предметную форму, исключения — Грифон, Лев, Пес, Единорог, Голубь, Бык и Олень. Все они довольно молоды и еще не успели набрать силу; однако благодаря людям они накапливают её стремительными темпами, даже не покидая Бездну. Сейчас в тварном мире находится лишь один из них: золотой демон-Копье.

— Тот самый, реликварий с которым подкинули Бранду во время казни, — задумчиво кивнул Ингвар, — Ты выяснил, где он находится теперь?

В этом состояло второе задание посланника. Отыскать Бранда и его колдовское оружие в тварном мире. Несомненно, поисками его занимались и королевские ловчие. Но только невысокого мнения был о них Ар’Ингвар.

Прежде всего потому что не был уверен в их лояльности.

В ответ на простой, казалось бы, вопрос демон-Ворон явственно замялся.

— Вам не понравится то, что я расскажу вам, мой господин, — отметил он.

— Да говори уже! — поморщился кесер.

Как будто он и без того не знал, что в ближайшее время то, что он услышит о делах во внешнем мире, будет нравиться ему все меньше. Верхушка заговора все еще не обезврежена. Зверь привел в движение невиданные ранее колдовские силы.

А он, вместо того, чтобы со всем этим разбираться, вправляет мозги обнаглевшим юнцам!

— След Копья теряется в южном Везире, — в голосе птицы послышался вздох, — Скорее всего, он там все еще вместе с хелендом Брандом. Но вот соваться в эту провинцию я не рискнул и вам пока что не советую.

— Какова причина? — осведомился Ингвар, удерживая вспышку гнева.

Тьма внутри него не допускала никакого неповинования и непрошенных советов от слуг. Тот, кто позволял себе подобное, должен был быть наказан. Однако сдерживать её Ар’Ингвар Недостойный привык с детских лет.

И несомненно, у того, что фактически бессмертный демон что-то делать «не рискнул», причина должна была быть веской.

— Потому что Везир охвачен нашествием живых мертвецов.

Несколько секунд Ингвар молчал.

— Их контролирует Копье, — уверенно сказал он.

Сидящему в реликварии демону нечем было кивать, но ощущение было вполне явственным.

— Копье направляет их, — поправил он, — Люди превратили его в символ — символ слепого фанатизма. Эти мертвецы отличаются от тех, что подчинялись Костяным Колокольчикам. В их действиях нет гармонии, нет организации, нет структуры. Лишь жажда крови и стремление уничтожать врагов. Так идут за символом Копья живые люди, и так пойдут за демоном Копья немертвые.

Ингвар вспомнил то, что не раз видел и на войне, и после войны. «Он враг! Он не человек! Сожги его!». «Он враг! Он семибожник! Уничтожь