Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов Страница 72

— У вас получится, — уверенно сказала она. — Просто смотрите на луну и говорите то, что чувствуете. Вот так.

Она протянула руку к ночному светилу, словно пытаясь дотронуться до него:

Полная луна висит над миром,

Свет её касается всего живого.

Тайны ночи раскрываются под её взглядом,

Сердца влюблённых бьются в унисон.

— Теперь вы, — она повернулась ко мне. — Просто скажите, что чувствуете, глядя на луну.

Я поднял глаза к небу, к серебристому диску, который словно гипнотизировал меня. Слова пришли сами собой:

Луна смотрит на мир сверху,

Видит в каждом его истинную суть.

Человек или зверь — ей всё равно,

Она просто свидетель вечности.

— Видите! — воскликнула Ли Лин. — Я же говорила, что у вас получится! Вы родились поэтом, господин Бай Ли.

Я не был уверен, что моё творение можно было назвать настоящей поэзией, но от её похвалы по телу разлилось приятное тепло — или это было действие вина?

Мы продолжали пить и сочинять стихи, и каждый раз Ли Лин находила в моих неуклюжих попытках что-то достойное восхищения. Постепенно мы сидели всё ближе друг к другу, и я ощущал тепло её тела сквозь тонкую ткань одежды.

Время словно остановилось. Луна замерла в зените, звёзды мерцали неизменно, мир внизу застыл в серебристой тишине. Были только мы двое на вершине холма, вино и поэзия.

— У вас удивительные глаза, — внезапно сказала Ли Лин, наклонившись ко мне так близко, что я мог сосчитать её ресницы. — Золотые, как у тигра.

— Это просто отражается лунный свет, — сказал я тихо.

— Может быть, они просто стали такими в лунном свете, какими должны были быть, — прошептала она, поднимая руку и легко касаясь моей щеки. — Может быть, они показывают вашу истинную сущность.

Её прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но пробуждало внутри меня странные чувства. Я не знал, что ответить, поэтому просто смотрел в её глаза — тёмные, бездонные и полные тайн.

Не знаю, кто из нас сделал первое движение. Возможно, она. Возможно, я. А может, это была сама луна, подтолкнувшая нас друг к другу своим серебристым светом. Но внезапно мы оказались слишком близко, и её губы, холодные и сладкие, как лунный свет, коснулись моих.

Мир вокруг перестал существовать. Был только этот момент, это прикосновение, это чувство. Моя звериная половина, обычно настороженная к незнакомцам, не протестовала — наоборот, она словно тянулась к этой странной девушке, к её аромату, к её прикосновениям.

Её руки скользнули по моим плечам, обвились вокруг шеи. Мои руки нашли её талию, ощутили тепло тела сквозь тонкий шёлк. Поцелуй становился глубже, настойчивее, и я почувствовал, как ци внутри меня начинает танцевать, извиваться, бежать быстрее к даньтяню, а оттуда — по всему телу.

То, что произошло потом, осталось в моей памяти как размытый, но невероятно яркий сон. Прикосновения, шёпот, переплетённые тела, лунный свет на обнажённой коже. Ощущения, о существовании которых я даже не подозревал. Эмоции, слишком сильные, чтобы их можно было выразить словами. Может быть, поэт и справился бы, но я им не был…

Это было похоже на культивацию, но гораздо глубже и сильнее. Словно наши энергии переплетались, усиливая друг друга, создавая что-то новое, более мощное. Я отдавал, она брала, но сил не становилось меньше.

Я не знал, сколько времени прошло. Может быть, часы. Может быть, мгновения. Когда я пришёл в себя, мы лежали на мягкой траве, укрытые её шёлковым платьем. Луна уже клонилась к западу, возвещая о приближении рассвета.

— Что это было? — прошептал я, всё ещё ошеломлённый силой пережитого.

— То, чего жаждало твоё сердце, — ответила она, улыбаясь. В лунном свете её кожа казалась почти прозрачной, глаза — ещё темнее, а волосы — черными, как сама ночь. — То, чего ты никогда не испытывал прежде, но теперь будешь помнить всегда.

Она была права. Теперь я понимал, почему люди женятся, почему стремятся быть рядом с теми, кого любят. Это чувство — слияние, полное единение, невероятная гармония — было сильнее любой культивации, любой техники.

Небо на востоке начинало светлеть. Ли Лин заметила это и вздохнула:

— Мне пора.

— Я провожу тебя, — сказал я, помогая ей одеться.

— Только до края деревни, — она покачала головой. — Дальше я пойду сама.

Мы спустились с холма в предрассветных сумерках. Деревня всё ещё спала, только несколько ранних птиц подавали голоса, приветствуя новый день. Ли Лин двигалась невероятно легко, словно скользя над землёй, не оставляя следов.

У первых домов деревни она остановилась:

— Дальше я сама.

— Когда мы сможем увидеться снова? — спросил я, не желая расставаться с ней.

Она загадочно улыбнулась:

— Если духи позволят, мы встретимся вновь.

— Что это значит? — нахмурился я. — Ты ведь живёшь здесь, в Юйлине?

Вместо ответа она поднялась на цыпочки и снова поцеловала меня — легко, почти невесомо.

— До встречи, мой тигр, — прошептала она и, прежде чем я успел что-то сказать, скользнула между домами и исчезла.

Я хотел последовать за ней, но что-то удержало меня. Возможно, уважение к её желанию уйти одной. А может быть, странное чувство, что я не смогу найти её, даже если буду искать.

Я вернулся в дом Лао Вэня и заснул крепким сном без сновидений. Проспал почти до полудня, и когда наконец проснулся, солнце уже стояло высоко в небе, а деревня давно занималась своими повседневными делами.

За обедом Сяо Юй заметила моё рассеянное состояние:

— Ты сегодня какой-то странный, Бай Ли, — сказала она, наливая мне чай. — Случилось что-то?

Я помедлил, не зная, стоит ли рассказывать о ночной встрече, но потом решил, что нет смысла скрывать.

— Вчера я познакомился с родственницей Ли Яна, — сказал я. — Ли Лин. Она приходила благодарить меня за спасение брата.

Сяо Юй удивлённо подняла брови:

— Родственницей Ли Яна? Странно. У него нет сестры, только младший брат.

— Может, двоюродная? — предположил я, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. — Она сказала, что её зовут Ли Лин.

Сяо Юй задумалась:

— В нашей деревне нет никого с таким именем. Особенно среди родственников Ли Яна. И я бы знала — я