Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф Страница 62

— Ты же сама хотела избавиться от всех морфов.

— А если императрица не морф? Узнай она, что здесь поселилась семья Ахариев, то нас сразу объявят отступниками и предадут анафеме. Это для начала. После того, как народ узнает об этом, род Эсфиль заклеймят изменниками, повинными в готовящемся перевороте. Ни человеком, ни морфом, Церцея не отпустит власть. В общем так. — Я схватила его за руку и потащила к выходу. — Нас здесь не было и мы понятия не имеем, кто там Ахария.

За спиной послышался смешок. Маркиз подхватил меня на руки и нырнув в провал, побежал вниз, в сторону спальни, где нас дожидался запас оружия для похода в деревню.

Из замка выходили тайком, не поставив в известность даже Белуна. Хотя за гнома стало почему-то обидно. Ведь, как я уже говорила ранее, у морфов нет способностей к магии, только превращение, а Белун мог использовать магический щит.

— Нельзя, чтобы он знал о наших подозрениях, — отметил Габ, сграбастав меня в охапку и несясь в сторону гор. — Мы жили, ели, спали и охотились вместе сто с лишним лет. Он никогда не пойдёт на поводу у чьих-то предчувствий без доказательств, а говорить о том, что я не маркиз, а принц погибшего рода нельзя. Хух. — Он одним прыжком забрался на первый скальный выступ и бережно опустил меня на землю. — Деревня за этой скалой.

Я протиснулась между Габом и льдом, старательно вглядываясь во тьму. Резкие очертания покосившихся строений и впрямь были у самого подножия. Люди, сосланные сюда со всей империи, старались жить изо всех сил, но проклятие вечного льда, отсутствие нормальной еды и солнца сводили все их усилия к нулю. Земли Эсфиль были похожи на замороженный Ад. Даже трущобы, на фоне маркизата, смотрелись куда выигрышнее.

— Итак. Каков план? — Я присела на корточки и вцепилась в ледяной выступ. Пальцы тут же обожгло холодом, но из-за запрета на магию, я не могла себя даже согреть. — Просто заходим и ищем в каждом доме, или есть маршрут?

— Если говорить о том, где её могли выбросить, то это центр. Небольшой пятачок, где сходятся все улицы, — пояснил Габриэль. — Это даже площадью не назвать, дома стоят так плотно, что иной раз взрослому не протиснуться.

— Так они позаботились о возможных мародёрах, да?

— Вероятно. А может всё дело в том, что, чем ближе друг к другу стены, тем выше шанс того, что можно в случае опасности спрятаться или сбежать.

— Сбежать?

— Среди магверей есть крупные особи, и в таких проулках они не могут как следует охотиться: или застревают, или просто не помещаются.

— Понятно. — Я встала, чтобы размять подмороженные ноги. — Скажи, а среди переселенцев было много детей?

Габриэль нахмурился. Конечно, тема весьма неприятная, но мне хотелось бы знать всё наперёд, чтобы быть готовой морально.

— Соля…

— Пожалуйста. — Я подышала на пальцы, смотря на теперь уже мужа. — Это правда важно.

Он так на меня посмотрел. Я даже не смогла понять, в чём именно ошиблась, но услышав ответ…

Лучше бы не знала, честное слово.

— Немного. Но тех, кто приезжал, съедали первыми.

Съедали детей, пронеслась эхом мысль. Перед глазами встали вереницы детей, которых уводили за собой работорговцы. Тех, кого продавали родители было много, но ещё больше тех, кого просто вырывали из материнских рук.

— Здесь когда-нибудь были сироты?

— Соля, давай не сейчас…

— Были? — с нажимом повторила я вопрос.

Он горестно вздохнул и возвысившись надо мной, устремил взгляд в чернильную тьму.

— Это место переполнено отребьем, — сказал он тихо. — И оно привыкло сражаться за собственные ресурсы. Тех, кого удалось спасти, можно пересчитать по пальцам одной руки. Их я переправил в Сантию.

Я прикусила язык, чтобы не заорать.

Получается, что все те, кого забрали из трущоб, оказались здесь? И даже Рена? Маленькая дочь Маи была съедена.

— Убью, — прошипела я борясь с нарастающей энергией смерти. — Всех убью. Торговцы ведь живут где-то недалеко от Стены, да?

Габ кивнул.

— Как проходит процесс обмена?

— Обмена?

— Они же торговцы, — напомнила я. — И люди для них всё равно, что товар, поэтому за него должна быть оплата.

— Не было такого. — Он отмахнулся. — Ни разу. Всех детей сюда просто приводили и оставляли. Я думал, что так заведено в империи — избавляться от лишних ртов.

— Избавляться… — Я покачнулась и моргнула, пытаясь убрать серебряную пелену перед глазами. — Это храм. Это они таким образом регулируют население. Сволочи. Они давно перестали лечить трущобных. Возможно такое происходит и среди аристократии. Только тех детей наверняка продавали по всем правилам, а наших просто… скармливали одичавшим сородичам.

— Соля, успокойся. — Габриэль обнял меня и прижал к себе, согревая макушку дыханием. — Ты сейчас всех магверей сюда привлечёшь. Прости, что не смог спасти больше, но работорговцы никогда не повторяются, и отследить их маршруты крайне сложно.

— Ты не виноват, — глухо ответила я. — Пошли. Времени совсем не осталось. Скоро здесь появится кавалькада высококачественного дерьма.

Мы снова прыгнули и приземлились на лёд. Легко спружинив на руках мужа, я слезла на землю и осмотрелась. Мы стояли в начале улицы, по бокам которой ссыльные выстроили забор из домов. То, что это не жилые помещения стало ясно, как только я толкнула первую же дверь.

Внутри был гигантский столб льда с заморожёнными внутри чудовищами. Магвери вперемешку с каннибалами и изменёнными.

— Кладбище, — подсказал Габ. — Так они избавляются от трупов: бросают всех в одну кучу и заливают водой. Иногда на это уходит несколько дней, так как за один раз растопить много льда не получается. — Нам дальше.

Шаг за шагом мы приближались к центру, от которого лучами расходились другие улицы. Такие же мёртвые и замёрзшие.

Разрушенный дом с прохудившейся крышей и отломанным порогом справа. Пустые зубья разбитой лачуги слева, чуть дальше покатая крыша дома с нанизанными на ветряк трупами, среди которых покачивались белесые детские кости.

Ужас.

Это даже не ужас, а кромешный мрак. У меня просто слов не находилось для того, чтобы хоть как-то обозначить всё то, что я сейчас чувствовала.

Крадучись, мы миновали последний дом и встали посреди той самой площади. Вот только от дома, что был позади нас, до дома впереди было не больше трёх-четырёх метров. Всего несколько взрослых