Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 61

Сейчас Вит вспоминал эти рассказы с горечью и тоской, продолжая медленно водить биноклем вдоль линии горизонта, ища то, что могло привлечь птицу.

В память врезались многие из этих промышленных исполинов. Мебельная фабрика «Свобода» — колоссальное здание с покосившейся вывеской, где среди станков и полуразрушенных цехов до сих пор можно было найти доски, стружку и готовые изделия, идеально подходящие для растопки. В первые годы после Катастрофы резные шкафы и лакированные столы превращались в драгоценное тепло, спасавшее людей от смертельного холода ядерной зимы.

Рыбинский кожевенный завод — приземистое строение с характерным запахом дубильных веществ, который не выветрился даже спустя десятилетия. Именно здесь старые мастера, помнившие довоенные технологии, обучили нынешних умельцев искусству обработки шкур. Вит вспомнил, как отец рассказывал о секретах выделки кожи: о солении, квашении, дублении, о том, как превратить грубую шкуру в мягкий, непромокаемый материал для одежды и обуви. Без этих знаний выживание в новом мире было бы невозможным.

Рыбинский завод приборостроения — настоящая сокровищница технологий прошлого. Сквозь разбитые окна верхних этажей виднелись ряды станков, покрытых ржавчиной и пылью. Но в подвалах и складских помещениях до сих пор находили бесценные лампочки, транзисторы, печатные платы и детали для электрических цепей. Благодаря этим находкам на кораблях Ледяного города до сих пор горел свет и работали некоторые навигационные приборы.

Мебельная фабрика «Виктория»... Вообще, в Рыбинске было ещё несколько мебельных фабрик, и Вита после рассказов отца не покидало ощущение, что этот «Великий город» снабжал своими изделиями всю остальную страну. Отец с улыбкой говорил, что раньше люди покупали шкафы и столы для красоты, а не для того, чтобы сжечь их в печке или переделать в оружие. Эта мысль казалась Виту странной и почти непостижимой — мир, где мебель была предметом обстановки, а не источником выживания.

Арматурная компания «Фобос» — приземистое здание с проржавевшим логотипом и обрушившейся южной стеной. Внутри — бесконечные запасы металлических прутьев, труб и арматуры разной толщины. Эти материалы стали основой для создания оружия и защитных конструкций. Вит помнил, как отец показывал ему, как выковать наконечник для копья из куска арматуры, раскалив его докрасна в самодельной кузнице. Острые защитные штыри, которыми обшивались корабли и кунги, были смертельными ловушками для зверей. Животные, решившие забраться на убежища людей, сами нанизывались на эти «шампуры», а потом люди снимали их уже «готовеньких» — жуткая, но эффективная система защиты и одновременно добычи пищи.

Судостроительный завод «Вымпел» с его огромными цехами и доками, частично затопленными водами водохранилища, был настоящим спасением для рыбаков. Запчасти для лодок и пароходов, инструменты для ремонта, материалы для латания пробоин — все это находили в его недрах. Отец говорил, что когда-нибудь готовые детали закончатся, и людям придётся выдумывать новые способы их получения, но пока рыбацкие лодки ещё бороздили огромные просторы Рыбинского водохранилища, добывая пропитание для общины.

Завод «Русская механика» — причудливый комплекс зданий с частично обвалившейся крышей. Когда-то здесь производили снегоходы, и теперь в огромных складских помещениях можно было найти десятки этих машин в разной степени сохранности. Многие кочевники собирали из нескольких повреждённых экземпляров один рабочий, получая неоценимое преимущество в передвижении по заснеженным просторам. Естественно, вопрос всегда упирался в бензин, но охота и торговля давали возможность свободным людям — кочевникам и рыбакам — выменять это ценнейшее топливо у нефтяников из Ярославля, где сохранились остатки перерабатывающего завода.

Взгляд Вита медленно скользил по горизонту, пока не уткнулся в высокие здания комбикормового завода на Ошурковской улице. Мальчик невольно вздрогнул, а по спине пробежал холодок. Даже на расстоянии это место излучало угрозу — жуткое, мерзкое, словно гнойная рана на теле города.

Массивный комплекс с башнями-элеваторами, возвышающимися над остальными постройками, казался чужеродным даже среди руин. Стены его были покрыты странным зеленоватым налётом, который в солнечные дни тускло поблёскивал, словно чешуя гигантского змея. Ошурковская улица была когда-то центральной и плавно переходила в Ярославский тракт, но теперь свободные люди старались объехать завод по другим, более узким, но зато безопасным дорогам.

С давних пор это место притягивало к себе любое зверье. Запах кормов, который распространялся оттуда, действовал на животных как магнит. Никто не мог с уверенностью сказать, сохранились ли эти корма с довоенных времён, когда завод работал в полную силу, или, как говорил отец, «синтезировались» прямо на месте. Что-то явно происходило внутри этого зловещего здания.

У свободных людей складывалось ощущение, что в огромной пяти- или семиэтажной махине со скрытыми в её недрах элеваторами поселилось нечто необычное — существо или организм, который вырабатывал ярко-зелёную студенистую, сильно пахнущую массу. Эта субстанция привлекала зверей своими питательными свойствами, заставляя тварей стекаться к заводу со всей округи.

Вит вспомнил историю рыбака Смелова, случившуюся пару лет назад. Этот крепкий мужчина, известный своей отвагой и прямолинейностью, всегда старался соответствовать своей кличке Смелый — производной от фамилии. Он был одним из немногих, кто решился проникнуть в недра комбикормового завода и, что ещё удивительнее, сумел вернуться оттуда.

Но вернулся он совсем другим человеком. Вит помнил, как впервые увидел Смелова после его возвращения — некогда бесстрашный рыбак дрожал, словно осиновый лист на ветру, его взгляд постоянно метался из стороны в сторону, а руки были покрыты странными зеленоватыми пятнами, которые он безуспешно пытался скрыть под длинными рукавами. Он боялся даже собственной тени, вздрагивая от малейшего шороха.

В редкие моменты просветления Смелов рассказывал об огромной зелёной массе, заполнившей подвалы и нижние этажи завода. Он утверждал, что эта субстанция обладала признаками разума — пульсировала, перемещалась и даже реагировала на его присутствие. По его словам, она не только создавала питательную среду для зверей, подкармливая их и тем самым привлекая всё новых и новых, но и выращивала в глубинах завода собственных тварей — существ, не похожих ни на что, виденное раньше.

Смелов говорил сбивчиво, перескакивая