Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 53

подвал пятиэтажного дома, разделенный на «спокойную» и «танцевальную» секции. Старые диваны, кресла, телевизор у потолка, ряд американских горизонтальных холодильников, забитых напитками, куча взглядов почти обосравшихся от страха людей, увидевших подпитую маньячку, недавно стрелявшую из пулемета и гранатомета по всемогущим Мара Сальватручча.

Рыжая решила вопрос элегантно, в своей манере, сунув местному администратору двести баксов как вклад в общий котёл бухла, а потом демонстративно вцепилась в Юки, уделяя той максимум внимания. Этого нехитрого маневра оказалось достаточно, чтобы вскоре все более-менее успокоились, более-менее выпили, а затем распустили языки. Пока женщина Ла Диспензы приставала к юкиному животу и наливалась пивом, хитрая кицуне использовала уши по назначению, слушая окрестные пересуды и сплетни. Так она услышала о местных, что посходили с ума, о нескольких убийствах на этой почве, а также… о парочке известных в этом подвале типов, которые уже вот две недели как не заходят на огонек, отговариваясь работой.

Достать их емайлы было плёвым делом.

— Ждите! — это уже был зов альва из глубин его логова, — Сейчас отыщу их адреса и совмещу с картой движений монашки!

— Юки, мы тобой гордимся! — произнес я без малейшей усмешки в голосе, — Ты большая молодец! Умница!

Японка расцвела от похвалы и показала нам знак «победы» на пальцах, но… почему-то убежала, когда я поинтересовался у надувшейся Эрики, нельзя её способами «прокачать» Широсаки еще сильнее. А то они все какие-то очень эффективные!

— Нет, следующим ты будешь! — многозначительно намекнула вампиресса и пошла нависать грудью над макушкой альва, чтобы тому работалось быстрее.

Долго ему работать не пришлось. В своей бывшей вотчине, Алебастр ориентировался лучше всего.

Антонио Рамирес, тридцать шесть лет, в шести минутах неспешной ходьбы от нас. Проштрафившийся инженер, поймавший «волчью карту» от какой-то местной организации. Относил себя к крипто-инвесторам, пока у него не кончился подкожный жирок, после чего они отнесли его в Старый город, фигурально выражаясь. Подрабатывает для местных распределительным центром, перегоняя мелкие и средние суммы в крипту за небольшой процент. Снимает внушительную жилплощадь, почти с нашу «запасную» квартиру, часть её переоборудовал в кабинет. Дела ведет честно, устанавливая для каждого нового посетителя виртуальную машину на систему компьютера, а затем снося всё после того, как операции завершены. Крышуют его…

— … монахини, — удовлетворенно проурчала Хатсбург, потягиваясь как кошка, — Петр, это наш клиент. Пойдем брать? Тут пять минут туда и сюда.

— А если у него там две суровых тетки с автоматами? — хмыкнул я, — Ты как себе это представляешь? К тому же Юки, вон, говорит, что он две недели никого не принимает, отправляет всех к конкурентам.

— Вы не можете вломиться к нему, — тут же задумчиво добавил альв, — Это жилой дом. И не после того, что устроил Красовский. Только тихо, только аккуратно, только не засвечивая лиц.

— Мы так не умеем, черное ты наше солнышко… — с досадой вздохнула вампиресса, ссутулившись и потускнев лицом, — Мы тебе не ниндзя какие-то…

— Да ладно? — усомнился я, подходя сзади к девушке и кладя ей руки на плечи, — Смотри, как надо!

А затем легонько пихнул её вперед, типа подталкивая, да со словами:

— Иди, воин тьмы, обрежь им там всё электричество!

— Почему я⁈ — жутко возмутилась пихнутая Эрика.

— Потому что я буду звонить МакАлистеру, — улыбнулся я уставившемуся на меня хмурому карему глазу, — Взыщем мелкий должок, пускай монастырь злится на Цурье. Тому все равно плевать будет, сюда же новых пришлют? Вот то-то же…

///

Марий Гритт, еще пару часов назад собиравшийся отправиться спать, теперь лежал на крыше трехэтажного дома, обозревая в бинокль, оснащенный неплохим прибором ночного видения, Агнешку Новак, к которой приближались три автоматчика в черном, с наведенным на монашку оружием. Та, в компании еще трех монахинь, уже бросивших свои стволы, разорялась бессильными криками на все близлежащие дома, осыпая прижавших её людей ругательствами на английском и польском.

— Вы — жуткие люди… — нехотя пробормотал блондин, глядя на этот безобразный цирк, — Особенно Красовский. Как этому варвару…?

— Да как и с теми татуированными! — азартно шепнула валяющаяся рядом Широсаки. У неё бинокля не было, но с такого расстояния и с её глазами было всё нормально видно. Сейчас МакАлистер подъедет! Их обыщут, флэшку отнимут, и он сам отвезет!

— Кр-ва!! — заполнила паузу в монологе кицуне ну очень злая полячка.

— Почему они вообще на это подписались? И где вообще кабель? — поинтересовался лидер, которого… ну, как бы это сказать? Не включили в операцию, а позвали так, посмотреть.

— Отрезанный? — хихикнула японка, — А, ты не видел! Петр утащил! Мы тебе майку в том же магазине купили, где и мою, яркую такую, но еще не показывали. Эрика типа подарки на будущее копит. Вот её Петру отдали, он на голову бандану повязал, изобразил из себя хулигана, ворующего кабель! Вон он выглядывает! Видишь?

— Вижу, вижу… — пробормотал Марий, действительно углядевший довольную рожу русского, еле высовывающегося из-за дальнего угла. Рядом с ним нарисовалось еще одна ро… лицо, принадлежащее не менее довольной Эрике, которая тут же зашептала что-то русскому на ухо. Ну понятно, что, вампиры в темноте видят прекрасно, а тут кроме фонариков у автоматчиков освещения и нету.

— Всё, пакуют! — доложила японка, ерзающая от нетерпения.

Марий же чувствовал себя сейчас… неловко. Очень неловко. Да, у него действительно начинались серьезные проблемы с Агнешкой, все шло к серьезному разговору, к расставлению точек над «и», возможно к расставанию и конфликту, всё так. Но это был естественный процесс с точки зрения блондина! Он изменил, он… виноват! А что в итоге?

В итоге-то что?

Его дружинники, просто предположившие, чем всё может кончиться (ладно, Красовский ездил к чертовому Ковальски, ездил! Предположение было аргументированным!), попросту сварганили всю эту операцию, чтобы и нажиться самим, и «освободить» своего дорогого барона. Если это нельзя назвать «насилием над личной жизнью», то что тогда вообще можно⁈

Получается, что? Он, барон Марий Гритт, сначала изменил своей женщине, потом продал её Ватикану через инквизиторов? Это, простите, что такое? Это как?

Его, конечно, внимательно выслушали. Дома, когда на часах было уже пять. Молча выслушали, даже уважительно кивали в нескольких местах. Затем, когда его светлость высказался, помолчали. Правда, чуть-чуть.

— Юки, иди сюда, — скомандовала подошедшая к начальству вампиресса. Поймав подошедшую японку, она подтащила её, поставив